Но он еще не унялся. До чего неприятно видеть, как официант проливает на себя вино, сказал он; хорошо еще, что Берн выбрал в свидетели не тебя, а кого-то другого. Он хорошо изучил меня и знал, куда бить, чтоб было побольнее. Я точно помню, что не сказал ему ни слова, только взял салфетку и промокнул залитые вином брюки, но он, точно зверь, прыгнул к столу, схватил одну из бутылок и высоко поднял ее, словно собирался разбить о мою голову. Так он простоял несколько секунд, затем начал смеяться, как будто все это было шуткой.

Тут к нам подошел Берн. Он застал только окончание этой сцены, когда Никола смеялся, поэтому не был ни встревожен, ни расстроен. И вот мы, три брата, снова оказались вместе, после всех этих лет. При других обстоятельствах этот момент показался бы мне священным. Никола обнял Берна за шею:

– А вот и жених. Да здравствует жених! – завопил он. – Официант, дайте поскорее три бокала. Мы выпьем за новобрачного!

И мы действительно выпили. Берн был задумчив, а Никола расходился все больше и больше. Он вдруг сказал:

– Вы тут жили-поживали, да? Сколько это длилось? Больше трех лет? И ни разу не пригласили на ужин старшего брата.

Никола произнес это насмешливо, но не угрожающе, однако голос у него дрожал.

Берн наклонил голову, но ничего не ответил. Никола огляделся, словно что-то искал.

– Это там мы бросали камни, да? Именно там, по-моему. Твой камешек, Томми, долетел вон до той оливы. Верно? Я ничего не путаю, Берн?

– Никола, не надо об этом сейчас, – попросил я. Берн по-прежнему молчал.

– Почему? Почему не сейчас? А вдруг не будет другого случая обменяться такими прекрасными воспоминаниями! Ладно, тогда еще раз выпьем за жениха! Официант, поскорее наполните бокалы!

Мы выпили снова и почти не чувствовали усталости.

– Ну давай, женишок, рассказывай, – произнес Никола, сунув Берну под нос воображаемый микрофон. – Каково это – сочетаться браком в проклятом месте?

Берн глубоко вздохнул. Он поставил бокал на стол и уже собирался вернуться туда, где танцевали. Но Никола с ним еще не закончил. Он вдруг стал серьезным и спросил:

– Она хотя бы знает, в каком месте выходит замуж?

– Мы принесли клятву, – тихо сказал Берн.

Никола шагнул к нему:

– Если она не знает, я в любой момент готов ей объяснить.

Берн сделал еще шаг вперед. Теперь они с Николой стояли лицом к лицу. Берн смотрел на рослого Николу снизу вверх, но, несмотря на это, в его взгляде не было ничего похожего на страх или покорность. Он четко и внятно произнес:

– Если ты обмолвишься ей об этом, я тебя убью.

В его тоне не было нерешительности, какой обычно сопровождаются подобные угрозы, он произнес эти слова с холодной сдержанностью и характерным для него тщательным выбором выражений, благодаря которому каждое его слово означало именно то, что должно было означать.