– Коротко говоря, это продажный сукин сын. Он подписал приказ, а потом распорядился насадить вместо уничтоженных деревьев другие, генно-модифицированные, невосприимчивые к ксилелле. Патент на эту породу принадлежит компании, зарегистрированной на Кипре. И надо же: среди учредителей этой компании случайно оказалась жена Де Бартоломео. На кону миллионы.

На секунду он обернулся, словно желая проверить, едут ли за ним остальные. Машину слегка занесло к центру проезжей части.

– Мы и раньше подозревали, что он в сговоре с владельцем «Замка сарацинов». Это некто Наччи, ты, наверное, видела его по телевизору после тех событий.

– Да.

– Наччи сунул взятку Де Бартоломео за то, чтобы его оливковую рощу включили в план по вырубке. Там совершенно здоровые деревья. Мы с самого начала это знали, но у нас не было доказательств.

Другой парень показал ему что-то на экране телефона, он кивнул.

– А прошлой ночью этот Наччи был гостем Де Бартоломео на его яхте, в порту Леуки.

Второй парень стал водить большим пальцем по экрану, чтобы увеличить изображение.

– Он в больнице. Схватил пулю.

Даниэле хлопнул по рулю.

– Черт!

– Говорят, его только задело. Рана неопасная.

Даниэле глубоко вздохнул и снова посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

– Мы пока не знаем подробностей. Только то, что они проникли на яхту во время праздника. Собрали на палубе всех, и гостей и команду. Но кое-кого они не заметили.

– Повара, – сказал другой парень.

Даниэле покачал головой.

– Он связался с береговой охраной. Те прибыли на место, и началась перестрелка между ними и людьми, захватившими яхту.

– Кто это был? – спросила я.

Но Даниэле как будто не слышал.

– Это было неправильно.