Прошел час, а мне показалось, что еще больше. Я взяла веточку, окунула ее в ручеек, вырыла на дне ямку. Когда на вершине металлической лестницы появился проводник, – он спустился последним, пропустив вперед группу обессилевших, но сияющих от радости туристов, – то обратился не ко мне, а к Юргену. Он покачал головой, и я поняла, что Берн не откликнулся.

Мы вернулись к трейлерам и к джипу. Я села на заднее сиденье. Всю дорогу во мне кипела злоба на туристов за их веселость, за то, с каким бесстыдством они передавали друг другу плитку шоколада и в конце концов предложили ее мне. Но в этом не было смысла. Не было смысла и в самих туристах, и в моем гневе. Ни в чем больше не было смысла. Джулиана сидела рядом со мной, но от ее присутствия легче не становилось.

У меня больше не было причин оставаться в Исландии, и все же я поменяла билет на самолет, а потом сделала это еще раз. И провела в квартире, откуда была видна безмятежная поверхность озера Мюватн, в общей сложности две недели. Несколько дней я звонила отцу и спрашивала, сможет ли он поехать на ферму и заняться там огородом и всем остальным. Я не могла сказать, где я и что случилось, но он понял, что это связано с Берном, – по тому, как я заплакала, негромко и неудержимо. Он обещал отправиться на ферму уже на следующий день. Сказал, что, когда приедет, спросит у меня, что нужно сделать.

Я не вернулась в пещеру. Каждое утро я одевалась так, будто намеревалась отправиться туда, добиралась до парковки, но когда начинали собираться туристы, молодые парочки, одержимые странами с суровым климатом, спелеологи-любители, толстые немки, которым явно не удалось бы даже протиснуться внутрь, решимость у меня пропадала. Я чувствовала себя чужой среди них. И тогда я подходила к Юргену или к другому дежурному проводнику и напоминала ему, чтобы он позвал Берна, когда будет в пещере. Спустя какое-то время мне даже не приходилось их упрашивать: они терпеливо заверяли меня, что непременно это сделают. Думаю, они достаточно скоро перестали это делать, перестали звать Берна, но я упорно цеплялась за мысль, что это не так, – мне больше ничего не оставалось.

Я еще не вполне понимала, насколько Юрген был осведомлен о недавнем прошлом Берна и Джулианы; но когда настал момент сообщить властям о кончине Берна, проводник словно бы забыл это сделать: как если бы чутье подсказывало ему, что человек, решившийся пробраться в запретные глубины пещеры, и существует, и в то же время не существует для всего остального мира. Как если бы чутье подсказывало ему, что судьба Берна не заботит никого, кроме меня.