– Нет.

То, что она говорила, не казалось мне бредом. Это было самое точное описание Берна, какое я от кого-либо слышала. Значит, Джулиана искренне любила его. Мысль об этом перестала доставлять мне неудовольствие. Я приняла это – и баста.

– Я все же сумела усадить его в машину. Каким-то чудом мы добрались до Чивитавеккьи, не наткнувшись на блокпосты. Во второй половине дня мы сели на паром в Барселону, на который предварительно забронировали билеты по новым паспортам.

– Почему в Барселону?

– Мы установили контакт с одной местной группой.

– Что за группа?

– Так, всего понемножку. Выступали за независимость Каталонии, ходили на демонстрации в черном и с закрытыми лицами – в ожидании повода для настоящей драки. Но мы надолго там не остались, мне не нравилась эта ситуация, и наибольшие опасения вызывал Берн. Тревожность довела его до срыва.

Джулиана вытянула ноги под сиденьем впереди и несколько секунд разглядывала их.

– Он отказывался выходить из квартиры, где мы жили. Там, снаружи, всё насквозь больное, говорил он. Разве не видишь? Не видишь, как мы загубили все кругом? Сто раз мы вели с ним эти разговоры, но сейчас он имел в виду что-то совсем иное, и я никак не могла понять, что именно. Он отправился на встречу с одним из лидеров этой каталонской группы, и дело чуть не дошло до конфликта.

Это был мужчина лет пятидесяти, его звали Карлос, и он раньше работал на судах «Гринпис» в Арктике. Они с Берном разговаривали много и подолгу, на смеси итальянского и испанского. Я была с ними и помогала, если требовалось что-то перевести. Берн был очарован Карлосом. Это от него он впервые услышал термин «антропоцен».

– Антропоцен?

– Геологический период, в котором мы живем. Когда все на планете, каждое место, каждая экосистема изуродованы человеческой активностью. Это была просто идея, концепция, я о ней уже где-то слышала, а Берн – нет, и для него она стала откровением. В последующие дни он не мог говорить ни о чем другом. У него начало формироваться желание найти хотя бы одно место, которое было бы исключением из правила. Место, которое не увидели и не изуродовали люди. Нечто абсолютно чистое.

– Поэтому вы приехали сюда?

– Исландия казалась местом, откуда имело смысл начинать поиски. Думаю, сам Карлос подсказал Берну эту идею. Наверное, думал, что для Берна это игра, не принимал его всерьез. Он назвал Исландию, как мог бы назвать леса Амазонки или Марианскую впадину. Но назвал Исландию, и Берн воспринял это как пароль. И мы приехали сюда. Деньги кончились очень быстро, недели за две. И мы нанялись работать на хутор, в районе фьордов, в таком затерянном месте, что становилось страшно.