В Дураццо мы дождались, когда настанет та самая ночь. Несколько недель назад, взломав почту Наччи, мы нашли там письмо от Де Бартоломео по поводу организации на его яхте, стоящей в порту, званого ужина, который скрепил бы их сотрудничество. Нам оставалось надеяться, что эти двое не поменяют свои планы. Даниэле давно уже отслеживал все их перемещения. Даниэле был в курсе всего. Единственное, чего он не знал, – что на сей раз у Берна и Джулианы было с собой оружие, не хлопушки, собранные на коленке в подвале, а настоящие пистолеты с боевыми патронами, до которых Данко неизменно отказывался даже дотрагиваться.

– А потом все пошло к чертям, – продолжала Джулиана. Мы с ней шли по тропинке вдоль озера, нас обгоняли велосипедисты, группы всадников, в общем, люди прибывшие сюда для семейного отдыха. Тот парень на яхте ухитрился вызвать береговую охрану, и они открыли стрельбу.

– Неужели ты стреляла? – спросила я Джулиану. Меня внезапно вновь охватила ярость. – В это трудно поверить.

– И тем не менее. Мы хоть и предполагали, но не предвидели, что все так обернется. А потом это случилось, и у нас не было времени подумать.

Джулиана не могла сказать с уверенностью, кто именно ранил Наччи, – может, она сама, может, Берн, или даже кто-то из сотрудников береговой охраны. Но когда этот человек согнулся пополам от боли, а его дети и жена бросились к нему, в Берне что-то сломалось. И они с Джулианой спрыгнули на причал, побежали по спящему городку до условленного места встречи, а Данко остался на яхте, стоял с поднятыми руками и ждал. Он даже не обернулся, чтобы посмотреть им вслед.

– Вот и все, – добавила Джулиана. Мы с ней прошлись еще немного, уже молча. Я в последний раз наклонилась над водой, чтобы посмотреть, есть ли там рыба, но не увидела ничего, кроме водорослей, колыхавшихся у берега, под поверхностью воды, а дальше чернело дно, круто уходившее вниз.

Ночью, накануне вылета, меня разбудил негромкий стук в дверь. Я не стала вставать, у меня не было уверенности, что это не сон, но стук раздался снова. Я встала и отодвинула задвижку. За дверью стояла Джулиана, полностью одетая, в куртке и в ботинках.

– Накинь что-нибудь и выйди. Быстрее.

Прежде чем я успела спросить, в чем дело, она уже побежала вниз по лестнице, покрытой ковровой дорожкой. Я влезла в джинсы и, чтобы не замерзнуть, надела свитер, который купила здесь.

На лужайке, перед входом в пансион, собрались проводники. Они подошли ко мне. Юрген показал куда-то вверх. В небе, которое в этот час было уже по-настоящему темным, висели полотнища ярко-зеленого цвета.