– Ты просто воспользовалась нашим уязвимым состоянием. Мы были сбиты с толку, обижены, сердиты.

Тут я, не выдержав, поднялась:

– Перестаньте, пожалуйста. Я пришла сюда не для того, чтобы ругаться. Я не хочу стать причиной новых ссор между вами. Точнее, между всеми нами.

– Тогда чего же ты хочешь? – вскинулась Анхелика. От напряжения у нее на лбу аж проступили тонкие жилки.

– Я пришла… чтоб помириться.

Все трое застыли в молчании.

– Я поступила нехорошо, что вас обманула. Мне следовало бы побороть свою трусость и открыто рассказать вам о том, что произошло со мной на корабле. Но я тогда была настолько зла, настолько полна ненависти и страха… – Я крепко сцепила ладони. – А потом, когда я с вами тесно познакомилась, я прониклась к вам симпатией. Гораздо позже я поняла, что ни один из вас не может быть виновен в том, что случилось с моим мужем. Ни один из вас даже в мыслях не имел причинить мне какое-то зло. Теперь я понимаю, какая большая несправедливость была совершена против вас… против всех нас. Отцу следовало бы поровну разделить между нами и деньги, и всю собственность. Ведь вы не виноваты, что он когда-то меня бросил. Теперь я хорошо понимаю, как оскорбило вас такое завещание.

– Легко говорить тебе теперь, когда ты, считай, все потеряла! – не преминула вставить Анхелика.

– Не только я все потеряла. Все мы потеряли. Но, знаете, потеря плантации какао – этой мечты, которая жила во мне столько лет, – на самом деле ничто в сравнении… – голос у меня дрогнул, – в сравнении с тем, что я потеряла семью.

Анхелика опустила глаза, тиская пальцами сверток.

– Я пойму, если вы больше не захотите меня видеть. – Избегая глядеть им в глаза, я пошарила рукой у себя в сумочке. – Я причинила вам много огорчения, сама того не желая. – Наконец я вытянула из внутреннего кармашка сумки ключ и положила на кофейный столик. – Вот вам ключ от асьенды. Можете поступить с ней так, как сочтете нужным. Я понимаю, что сейчас плантация ничего не стоит, но, может быть, однажды она может воскреснуть и начнет вновь приносить прибыль. – Я быстро смахнула с щек непрошеные слезы. – В любом случае несправедливо, если вы и дальше будете жить в этом крошечном домике.

Никто из них в ответ не произнес ни слова. Защелкнув сумочку, я торопливо вышла из их дома, питая опасения, что это, может быть, последний раз, когда я вижу брата и сестер.

Эпилог

Эпилог

г. Винсес, 1922 год

Какао-бобы почти уже готовы. Машина для обжарки зерен, изобретенная моей бабушкой, оказалась поистине великолепной! В Испании я никогда ею не пользовалась, относясь к ней как к фамильной ценности – как к доставшемуся от бабушки сувениру, с которого надо лишь сдувать пылинки и которым следует восхищаться как произведением искусства. Но когда ла Кордобеза послала мне ростер из-за океана, и это хитроумное устройство преодолело все опасные воды и выдержало столь непредсказуемое путешествие на борту двух межконтинентальных лайнеров, я была так рада снова его увидеть, что сразу же установила в своей новой chocolatería, и машина принялась служить мне верой и правдой.