Я скрестила лодыжки и сцепила руки на коленях. Кто-то вошел в дверь, и Каталина беспокойно встала.

– Я дома! – донесся из передней голос Анхелики.

Каталина в панике уставилась на меня, явно не зная, что делать. Я осталась сидеть на своем месте хотя и ощутила, как резко застучал пульс.

– Я нашла себе чудеснейшую материю в Le Parisien, – прощебетала Анхелика, вплывая в гостиную в прелестном платье цвета мяты. Увидев меня, она едва не выронила сверток.

– Buenas tardes, Angélica[86], – поприветствовала я сестру.

Она распрямила плечи и вскинула подбородок.

– Что ты здесь делаешь?

В голове у меня внезапно сделалось пусто. И я ведь заранее заготовила речь. Я хорошенько продумала, что и как буду говорить. Но теперь это тщательно отрепетированное обращение словно исчезло напрочь с моих уст.

– Зашла в гости, – ответил за меня, вернувшись в комнату, Альберто.

За ним поспешала Росита с металлическим подносом, уставленным заварочным чайником и тремя фарфоровыми чашками. Когда она увидела меня и Анхелику в одних стенах, даже побледнела.

– Что еще она может тут делать? – заметно громче и с некоторым даже раздражением добавил Альберто.

– Ну, не знаю, – ответила Анхелика. – Может, ей надо еще денег.

– Ох, уймись уже, Анхелика. Разве мало ты нам уже доставила проблем? – Он повернулся к Росите: – Просто поставь, пожалуйста, на стол поднос и иди.

Голос у Альберто звучал уверенно и твердо как никогда. Той юношеской мягкой дружелюбности, что я наблюдала у него в кабаке, когда мы только познакомились, теперь как не бывало.

– Это я доставила проблемы?! – возмутилась Анхелика.

– А как еще назвать тот иск, что ты заставила нас подписать?

– Тебя никто не принуждал.