От Альберто я, честно говоря, не знала, чего ожидать. Оскорблений ли? Саркастического замечания по поводу обреченной плантации, из-за которой мы ломали копья?

Но вместо этого он просто кивнул:

– Привет, Пури.

И открыл дверь пошире, чтобы я могла войти. Мгновение поколебавшись, я переступила порог. Хорошо хоть на мне было длинное черное платье, способное скрыть дрожь в коленках.

Гостиная являла собой довольно уютное сочетание безупречного вкуса Анхелики и сдержанной простоты Каталины. Перед тремя окнами в дубовых переплетах, что обрамлялись драпированными занавесями мягкого бежевого цвета, стоял длинный темно-бордовый диван. По всей комнате были уютно расставлены растения в горшках. А еще я, сама того не желая, обратила внимание, что нигде не видно ни одного отцовского портрета.

При виде меня Каталина отложила в сторону вышивку и поднялась.

В ней тоже произошла заметная перемена. Она больше не облачалась в черное. На ней было розовое льняное платье в тонкую полоску с широким полосатым поясом, застегивающимся спереди на пуговицы.

Я поздоровалась с ней первая. Каталина в ответ смущенно улыбнулась. Молчание между нами невыносимо затянулось.

– Можно тебя чем-нибудь угостить? – предложил Альберто. – Фруктовым чаем, например?

– Да, пожалуйста. – Я не томилась жаждой, но мне требовалось что-то, чем можно было занять руки. Что-то способное отвлечь всех нас от этого тягостного молчания.

Это еще здесь не было Анхелики с Лораном!

– Какой предпочитаешь? – спросил Альберто.

– Любому буду рада.

– Пойду скажу Росите.

Выходит, кухарку они забрали с собой. Что ж, не скажу, что для меня это явилось сюрпризом.

– Присаживайся, – молвила Каталина.

Я села на краешек кресла-качалки, которое мне показалось очень знакомым – возможно, раньше оно стояло в комнате у Каталины. Прежняя Пури точно знала бы, что в такую минуту сказать, как вовлечь Каталину в беседу и разрядить тяжелый для обеих дискомфорт. Но, пробыв пару недель в обличье Кристобаля, я научилась ценить молчание. Я сделалась гораздо более склонной к созерцательности и самоанализу.

– Ты очень хорошо выглядишь, – произнесла Каталина. – Совсем как другой человек.

– И тебе очень к лицу розовый, – ответила я.

– Спасибо.