Я киваю. Я помню.

– Бананы! – Скиппер кричит. – Я думала, что Джерри расплавится от смущения. Ужасная женщина. Очень современная.

Она говорит слишком быстро, касается шеи, щелкает туфлями.

– Мачеха, – напоминаю я Скиппер. – Не мать.

– Ну, тебе лучше знать.

– Что?

– Ничего, забудь.

Скиппер, кажется, смущается, она все еще не называет имя Джерри, теребит сумку и постоянно проверяет телефон. Ее ступня снова начинает стучать.

– Нет, продолжай, – говорю я. – Пожалуйста, я хочу знать.

Memor amici.

Скиппер странно на меня смотрит.

– Ты была довольно обидчива из-за Джерри, вот и все.

В кармане я чувствую вибрацию телефона. Я игнорирую это.

– Я была?

– Ну, я имею в виду, Джерри была настоящей королевой драмы, – продолжает Скиппер, пытаясь заставить меня почувствовать себя лучше. – Газеты много писали о том, что ее замечательная карьера в фигурном катании оборвалась, но кто знает, насколько она была талантлива на самом деле. Я уверена, что половина ее рассказов – неправда. Она часто топала ногами, если не добивалась своего. Ужасно испорченная.

Скиппер не сказала мне того, чего я не знала. В логове очень тихо. Ее каблук танцует по земле.

– И она постоянно искала внимания, всегда пыталась похвастаться своим так называемым парнем. Хвасталась подарками, которые он ей подарил. И помнишь, как она не присоединилась к розыгрышам той ночью? Она была в плохом настроении из-за того, что проиграла какое-то глупое соревнование. Мерзко. Она визжала на весь дом. Угрожала тебе. Полагаю, нам никогда не следовало опускаться до ее уровня, но, черт возьми, вся эта возня была из-за какого-то талисмана.

Скиппер нервно хихикает.

– Честно говоря, нас до смерти тошнило от нее.

Я быстро поднимаю взгляд, и мои пальцы в кармане прижимаются к шпильке Джерри. Рука Скиппер тянется к горлу, растягивая шарф. Кажется, она сожалеет о том, что сказала.