– О, я не это имела в виду! Я говорила о том, что мы бросили ее коньки из окна. Все знали, что ее падение было несчастным случаем. Это не наша вина, что Джерри был такой тощей.

Я смотрю на нее, ничего не говоря.

– Давай. Это глупо. Перестань вести себя так, будто ты не понимаешь, о чем я говорю. Ты тоже была там.

Вот оно, она наконец признает это.

Она издает короткий сухой смех, похожий на Джерри Лейк.

– Пожалуйста, в конце концов, это была ваша спальня, – протестует Скиппер. – Иначе зачем нам было возвращаться туда?

– Не знаю, – честно говорю я.

Почему мы вернулись туда той ночью? Почему мы, как все, не спрятались под сценой или за котельной?

Сигарета дергается в пальцах.

Я помню полицейские сирены, мигающие огни и то, как мы мчались через Круг, а наши плащи развевались. Если бы мы посмотрели вверх, то увидели бы Джерри, маленькую и оперенную в своем костюме, с поджатыми коленями, сидящую на подоконнике.

– Это нелепо. – Скиппер нервно хихикает. – Я начинаю чувствовать себя так, словно меня судят.

Она чинно сидит на краю дивана, ее ноги прижаты друг к другу, а спина неподвижна. Кардиган застегнут до шеи. Она прижимает сумочку к груди, как стопку учебников. Кто бы мог подумать двадцать лет назад, что моя лучшая подруга вырастет такой скучной и будет одеваться, как ее мать?

– Несчастный случай… Такое бывает, – бормочет она.

– Несчастный случай?

Глаза Скиппер бегают туда-сюда, вокруг логова, вниз, на сумочку, на мои туфли и руки, на окурок, раздавленный под ногами. Я вынимаю кулак из кармана, и она видит шпильку со стразами в моей ладони, с сердечками незабудки и поддельными сапфирами. Ее рот превращается в широкую букву «о», прежде чем она захлопывает его. Кажется, она собирается что-то сказать, но передумывает.

– Ой, да ради бога. Это было так давно, кто вообще помнит? Я уверена, что, если бы ты спросила весь курс, любого из нас, у всех, вероятно, были бы совершенно разные воспоминания об этой ночи.

– Как про попперсы, – говорю я.

– Точно. Нет. Ох, ради бога.

Скиппер смотрит на меня. Глаза слезятся от холода. Ее нос красный. Она ослабляет хватку на сумке и шмыгает носом.

– Ты ничуть не изменилась, – кисло говорит она.