– Боже, разве ты не ненавидишь всю эту чушь в социальных сетях. Я имею в виду, у кого есть время на Facebook? Я действительно понятия не имею. – Джерри смущенно качает головой.

Она не шутит. Это настоящий вопрос.

Ее лицо гладкое, без морщин, поразительно молодое, учитывая, что нам обеим вот-вот будет сорок. Единственный недостаток, который я вижу, – это небольшой шрам, красная полоса, пересекающая линию волос над ухом. Я помню, что мы называли Джерри Лейк «детскими щечками», сосали большие пальцы, высовывая нижнюю губу, пытаясь ее рассердить.

– Так что насчет тебя? – спрашивает она после того, как описала свою конференцию. Название ее основного выступления было таким длинным, что я забываю, с чего оно началось. – Чем ты занималась все эти годы?

Она наклоняет голову к куче нацарапанных заметок и распечаток на столе рядом со мной. На верхнем листе – не лучшая фотография поп-звезды из бульварных газет. Растрепанный на вид подросток, прикрывающий глаза от огней папарацци. Я кладу блокнот в сумку, зная, что сама Джерри когда-то была на первых полосах новостей.

– Немногим, – говорю я и упоминаю несколько журналов, в которых работала раньше.

На самом деле, если Джерри уже погуглила меня – а почему бы и нет, – она уже знает, что в той работе, которую я проделала в последнее время, нет ничего особенно значимого. Обзоры отелей, топ‐10 списков, must have на лето. Скучная реклама в авиационных журналах. Истории, которые вы просматриваете, ожидая начала развлекательной программы в полете. Есть небольшой шанс, что, если она достаточно углубится во все это, то найдет мою фигуру в скандале с гимнастикой.

– Фрилансер. Звучит весело, – дипломатично говорит Джерри. – Как здорово иметь возможность работать из дома. По своему графику. Я завидую.

Она сдержанна, красноречива, до безэмоциональности вежлива. Ее акцент звучит безупречно, почти сахарно. Больше никаких опущенных и уплощенных гласных. Сейчас она звучит более Божественно, чем я.

– Мне кажется, я всегда представляла тебя в костюме в конечном итоге, – говорит Джерри, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди, глядя на меня. – Адвокат. Возможно, банкир. Молодец. У тебя настоящая жизнь. Браво.

Откровенный комплимент. Я поднимаю обе брови, не соглашаясь и не возражая, и подаю знак официантке, чтобы принесли еще джин с тоником.

– Я почти не вижу своих детей, – жалуется Джерри.

– Детей?

Теперь моя очередь удивляться.

– Таких же хороших. Приемных. Двух девочек. Семь и четырнадцать лет. Я могу показать тебе фотографии, если хочешь.