Я киваю.

Джерри показывает мне фотографии своей семьи – ее жену, ее детей, даже ее собак, недвусмысленно ухмыляющихся, как маньяки, в камеру, – она гордится.

– Они от прошлых отношений с Джули, – объясняет она. – Это не так сложно, как может показаться. Я знаю их с детства.

Я возвращаю телефон и спрашиваю ее, думает ли она, что у них могут быть еще дети.

Джерри гримасничает – белая вспышка клыков, – и на мгновение она становится похожа на девушку, которую я помню.

– Подгузники, ночное кормление, боже, нет. Я и так с трудом могу угнаться за жизнью девочек. А теперь у нас в доме подросток, черт возьми, этого достаточно, чтобы отпугнуть кого угодно. – Она закатывает глаза в потолок, как мы это делали во время воскресной проповеди Падре. – Подростки. Да поможет нам Бог.

Я чувствую, как мое лицо напрягается, и большой палец моей руки вдавливается в мясистую часть ладони. Я собираюсь что-то сказать, когда официантка подает мне напиток. Я пробую еще раз, переключая разговор в другое русло.

– Ты все еще катаешься на коньках? – спрашиваю я.

В другом мире Джерри могла бы продолжать соревноваться и, я думаю, стала бы профессионалом, выиграла медали.

Она фыркает.

– Целая жизнь бурситов и вросших ногтей на ногах. Все эти тренировки. Нет, спасибо. Мне не терпелось бросить все это.

Я смотрю вниз, не зная, что сказать дальше.

– Они превратили часовню в стоматологический кабинет, – говорю я.

– Что? – спрашивает Джерри. – Ох, школьная часовня. Стоматология? Как странно.

На мгновение я думаю о часах. Увертюра колоколов, одна за другим, почти мелодичная. Наше неистовое желание карабкаться под скамейками, в хоре, под алтарем, в то время как Джерри впала в кому.

– А церковь Святой Гертруды – это своего рода реабилитационный центр. Для наркоманов. – Я продолжаю изучать лицо Джерри в поисках реакции. Выражение ее лица остается прежним, она вежливо улыбается, одна нога скрещена с другой, ее брови приподняты, словно ее это не беспокоит.

– Это кажется подходящим, – говорит она.

– Там решетки на всех верхних окнах, – говорю я.

Все еще ничего.

Джерри смотрит на свои колени, осторожно поворачивая руку, чтобы увидеть циферблат своих золотых наручных часов. Собирается извиниться.