В тюремной больнице светло и пусто, свет из больших окон отражается от белых плиток пола. Махмуд становится на крытые резиной весы и выпрямляет спину, чтобы одновременно измерили и его рост.

– Любопытно. Внешне кажется, что вы сбросили вес, а между тем он снизился всего на пару фунтов. Сто двадцать три по сравнению со ста двадцатью пятью в прошлом месяце.

– Я постился в Рамадан.

– Ясно, а по ночам ели?

– Немного.

– У вас плотная мышечная масса, так что вы, должно быть, потеряли немного жира.

– А рост?

Он сдвигает ограничитель до волос Махмуда.

– Пять футов и семь с четвертью дюймов.

– Доктор, – Махмуд сходит с весов, – я хочу, чтобы вы написали письмо моей жене.

– Надзиратели могут помочь вам в этом деле.

– Нет, я хотел бы, чтобы это сделали вы, чтобы они не лезли в мои дела.

Он сует руки в карманы, уже готовый отказать, но, походив немного, согласно кивает.

– Что вы хотите передать ей? – Из кармана халата он достает блокнот и ручку.

– Просто привет и что апелляционный суд отказал мне, так что теперь я жду помилования от правительства. Пусть поскорее придет навестить меня, но не беспокоится, причин беспокоиться нет, так ей и напишите.

Он быстро царапает по бумаге, поднеся блокнот к глазам.

– Напишите ей, что я передаю привет ей и детям, черт возьми, передаю привет ее матери и еще отцу и всем на Дэвис-стрит.

– Это все?

– В конце напишите «бывай!».