– А что с ним? – спрашивает Сизиф.

Не хочет. Но все-таки спрашивает.

Начальники переглядываются.

Право говорить уступают Тощему в черном.

– Его решение не было абсолютно самостоятельным, – по-прежнему сухо говорит тот своим хриплым голосом. – Он стал бы праведником незаслуженно. Нарушилось бы равновесие. Мы не могли этого допустить. Поэтому…

Тощий в черном включает экран.

На ожившем экране Сизиф видит Сергея.

Тот выходит из прохладных белых коридоров больницы в теплые объятия солнечного осеннего денька.

Впервые того с момента, как Сизиф отозвал Лизу, на лице доктора появилась улыбка.

Сизиф редко видел эту улыбку на лицах своих объектов.

Удручающе редко, и все же он знал ее. Это улыбка облегчения после правильно сделанного выбора.

Сергей переходит дорогу, направляясь к ближайшему кафе.

Оттуда веет манящим запахом кофе, перемешанным с ароматом горячих оладий. Этот запах теперь ассоциируется у него с Леной и неделями счастья.

– Оглянись… оглянись, Сережа!

Услышав этот знакомый задорный женский голос, вздрагивает не только Сергей, но и Сизиф.

Доктор резко останавливается посреди дороги и оглядывается.

Мелькают лица.

Не те.

Все не те.

Нет, ему не показалось.