– Привет. Вот ты и пришел. Давно не виделись, – сказала она, изучающе глядя на твое опухшее лицо и покрасневшие глаза, потом пожала плечами и, застегнув молнию на рюкзачке, накинула его лямки на свои худые плечи, но, проходя мимо тебя, задержалась. – Собираешься тут ночевать?

Ты продолжал молчать, хрипло дыша и глядя в пол, готовый в любую секунду убежать.

– Твоя мама знает, что ты здесь? – продолжала она, а затем, не дожидаясь твоего ответа, обращаясь уже больше к самой себе: – Нет, полагаю, не знает. Бедняжка. Она будет волноваться… – Она рассматривала тебя еще несколько мгновений, а потом похлопала по руке. – Что ж, до встречи. Ты, наверное, знаешь, что внизу, в бытовке рядом с Переплетной, есть чем перекусить. Я так понимаю, ты именно туда направляешься?

Ты не думал идти в Переплетную, но это почему-то имело смысл, и ты кивнул.

– Ну, будь осторожен. Знаешь, в Переплетной всякое может случиться. Можно и в переплет попасть. Не стоит там надолго задерживаться. – Увидев, что на твоем лице промелькнуло беспокойство, она еще раз похлопала тебя по руке и добавила: – Все в порядке. Ты выживешь.

Так себе утешение.

Когда она ушла, ты заполз под стол в своей кабинке и свернулся калачиком, обхватив колени. Твое тело еще дрожало. Ты слышал звуки: шаги и голоса вдали, прерывистое дребезжание тележек и тяжелый гул полотера, который приближался все ближе и ближе. Может, этот уборщик был одним из друзей Бутылочника? Может быть, он был пьян. В том, как он управлял старым аппаратом, было что-то музыкальное, как будто он сам слушал музыку во время работы, медленно и размашисто водя по дуге тяжелыми вращающимися щетками, проходя по каждому дюйму пола. Наверное, вальс. Ты откуда-то знал это, как знал и то, что, когда он наконец доберется до твоего укромного уголка и сунет тупое рыло полотера к тебе под стол, наткнувшись на твое бедро, и наклонится, чтобы увидеть помеху, он не увидит, что это ты свернулся там калачиком, – и не потому, что он был пьян, а потому, что ты был невидим.

По крайней мере, так ты говорил себе, дожидаясь, пока утихнут гул полотера и остальные звуки. Ты ждал последних щелчков, указывающих на то, что последний сотрудник запер двери и покинул здание. Ждал, пока Библиотека погрузится в глубокую, темную тишину дремлющих книг и слов, спрятанных на ночь между их обложками. И когда это произошло, ты выполз из-под стола и спустился в Переплетную.

74

Кори Джонсон была еще в Библиотеке, когда Аннабель ей позвонила. У Кори никогда не получалось уйти прямо в девять, в час закрытия, а в тот день она задержалась дольше обычного. День выдался ужасный, и она была измотана. Накануне Кори допоздна не спала, наблюдая за результатами выборов и надеясь вопреки всему, но к 3:00 утра результат был ясен, и она отправилась спать. Наутро все пассажиры в автобусе были хмурые, с каменными лицами и поглядывали друг на друга с подозрением. Комната для персонала в Библиотеке напоминала похоронное бюро. Социальная служба библиотеки разослала сотрудникам электронное письмо с предложением психологической помощи всем, кто сильно расстроен.