Миссис Вонг вернулась домой через пару дней после меня. Моя мать просто офигела, когда увидела, как Генри катит свою по подъездной дорожке.

– Ой! – начала она, как обычно, когда выпаливает все, что приходит ей в голову. – Я думала, что вы…

Она все-таки остановилась и не сказала «умерли», так что, похоже, все-таки идет на поправку. Но миссис Вонг вряд ли обиделась бы. Она тоже говорит прямо в лицо все, что взбредет в голову:

– Эй, Толстушка! Наконец-то ты как следует прибралась!

Тогда Ма снялась с тормозов и договорила:

– Я думала, вы умерли! Что случилось?

– Ха! – фыркнула миссис Вонг, указывая большим пальцем на Генри. – Разве что в его мечтах! Негодный сын пытается украсть мой дом. А я говорю: перебьешься. Я умру только здесь, в своей постели.

Она что-то рявкнула Генри на своем кантонском диалекте, и он помог ей встать со стула и подняться по ступенькам. Позже мы узнали, что ей позвонили из Службы защиты детей и спросили насчет уведомления о выселении, которое Генри подал от ее имени. Она об этом впервые услышала и была в ярости. Она позвонила адвокату, и он рассказал ей, что Негодный собирается выселить нас с мамой и продать дом, и миссис Вонг сразу же разрушила эту затею, а это значит, что нам все еще есть где жить.

Мусорный контейнер Негодного был заполнен до отказа, и после того, как фургон «Хлам-Улетай-Ка» уехал, на подъездной дорожке показался грузовик с подъемником, приехавший за контейнером. Я решил посмотреть и сел на ступеньки рядом с креслом Би-мена. Из платформы начал высовываться длинный гидравлический рычаг с большим крюком на конце. Крюк зацепил мусорный контейнер, приподнял его, тот накренился, и на миг показались мусорные мешки с мамиными архивами и прочим барахлом. Через край выпало несколько гирлянд и кусочков конфетти, а потом гидравлический рычаг медленно втянулся и затащил мусорный контейнер на платформу.

– Как красиво! – вздохнул Славой, когда грузовик тронулся с места. – Ты так не считаешь, юный школьник?

По тротуару покатилась клоунская шляпа из фольги.

– Это мусор, – сказал я.

– Именно! Мы должны научиться любить свой мусор! Находить поэзию в наших отходах! Потому что это единственный способ полюбить весь мир.

Он вернулся к работе, а я еще немного посидел там, думая о любви. Мне хотелось расспросить его об Алеф: слышал ли он что-нибудь о ней, например, куда она подевалась, – но я знал, что он тоже скучает по ней, и не хотел расстраивать его напоминанием. Кейс с эпической поэмой «Земля» был приторочен к спинке инвалидного кресла упругими шнурами. Славой столько раз терял и чудом находил свою поэму, что теперь, когда она почти закончена, больше не хочет рисковать.