Меня не сразу выпустили из Педипси. Сперва женщина из Службы защиты детей должна была еще раз осмотреть наш дом и убедиться, что мне безопасно в нем жить. Кори и ее команда неплохо поработали, а перед проверкой мама наконец очухалась и смогла прибраться настолько, что инспектор сказала, что в целом неплохо, и дала ей отсрочку, чтобы уже все закончить.

Оставалась еще проблема с полицией, но доктор М. помогла разобраться и с этим. Она даже появилась в суде по делам несовершеннолетних и сказала судье, что моя мама хорошая мать и действительно любит меня, и что разлука с ней плохо скажется на моем психическом здоровье, потому что мой отец умер и я был травмирован. А потом и мне пришлось поговорить с судьей, и я высказался в том смысле, что у меня хороший контакт с предметами, и повторил слова Книги, что нужно смотреть правде в глаза и брать на себя ответственность за свою жизнь, и судье это понравилось. Она сказала, что у меня было озарение, и она отпустит меня домой, если я обещаю продолжать лечение у доктора М. и больше не делать в себе дыр. И я это обещал и буду держать слово. Я понимаю, что вел себя как псих, и не должен был причинять себе боль, но знаете что? Я больше ничего не слышу, так что, возможно, голоса действительно ушли через дыры. Доктор М. говорит, что причина определенно не в дырах, но она согласна, что что-то, видимо, сработало, потому что хотя вещи все еще болтают и издают шум, он какой-то случайный и безличный, как фоновые помехи. Большинство по-настоящему злых голосов ушли, и единственное, что я все еще слышу – это моя Книга.

Но даже мою Книгу все труднее расслышать. Не знаю, в чем тут дело. Вот, давайте покажу.

– Эй, Книга! Ты здесь?

Видите? Не отвечает. Но я знаю, что она еще слушает.

Был уже декабрь, когда я наконец вернулся домой. На крыльце не было никаких надписей «Добро пожаловать домой», и на кухне никаких поздравительных плакатов. Никаких воздушных шаров. Просто несколько красных пластиковых пуансеттий в вазе на чисто прибранном столе, и это было красиво и немного по-рождественски. Все остальное в доме было тихим и почти нормальным. Вещи, которые нужно выбросить, уже лежали в мусорном контейнере, оставалось только отобрать вещи, которые можно продать или подарить. Мама позвонила Кори, та связалась с Владо, который привел на помощь команду словенцев. Мы с мамой стали сортировать, а они перетаскивали вещи в белый фургон. Мама довольно неплохо держалась, хотя поначалу она сопротивлялась мне, но я ведь уже в суде доказал, что у меня хороший контакт с вещами. Я знаю, чего они хотят.