С другой стороны, Эдвард – единственный живой родственник мистера Уоррена, достигший совершеннолетия. Он смог предъявить подписанный отцом документ, где говорится, что Эдвард назначается доверенным по медицинским вопросам, и я придаю большее значение тому факту, что из двух своих детей мистер Уоррен говорил о том, как поступить в подобной ситуации, только с Эдвардом. Однако Эдвард уже шесть лет живет отдельно от отца. Сегодня в суде всплыли новые подробности, которые лучше объясняют его опрометчивое решение бросить семью в восемнадцать лет. Я считаю, что Эдварду пока довольно трудно отделить гнев на отца от своих нынешних действий, которые привели к крайне опрометчивому решению, принятому без обсуждения с сестрой, и еще более необдуманному решению взять дело в свои руки, когда прекращение жизнеобеспечения пошло не по плану. В этом отношении Эдварду предстоит серьезно повзрослеть. Учитывая его склонность к импульсивным действиям, остается только догадываться, насколько он на самом деле думал о желаниях отца.

Перед нами уникальный случай. Обычно суд по делам о наследстве оказывается вовлеченным в дела об опеке, когда никто не хочет брать на себя ответственность и принимать трудные решения. В данном случае у нас два очень разных человека, и оба хотят получить эту позицию. Но у нас также есть кое-что, чего не было у большинства моих подопечных: письменные свидетельства и видеозаписи самого Люка Уоррена. Автобиография и бесчисленные часы записей, как телевизионных, так и любительских, где его можно увидеть в своей стихии, дают полное представление о том, каким человеком он был и чего ждал бы от того, кто принимает за него решения. Меня впечатлило, как далеко дети Люка Уоррена готовы зайти ради отца. Меня также впечатлила жизнь мистера Уоррена и его огромные достижения. Меня впечатлил дух приключений, живущий в главах его книги и запечатленный на камере. Все встречавшиеся с ним журналисты не упускают случая упомянуть о том чувстве восторга и постоянной игре адреналина, которые были частью общения с мистером Уорреном.