– Не велела, и все, – упрямится Юрка, а после паузы добавляет: – И откуда я знаю, кто вы, мне сквозь дверь не видно.

– А ты открой, – подсказывает Славик.

– Много хотите.

Продолжать уговоры бессмысленно. Если он даже и откроет, с ним ничего не решишь – нужна мать. Они поднимаются на четвертый этаж и просят подержать вещи еще день.

– Да ради бога, место не пролежат, – отмахивается женщина от извинений. – Только странно как-то, я ее полчаса назад видела, она собаку выгуливала.

– Может, у соседей?

– Она ни с кем особенно не дружит. Но в такое время надолго не уходят. Может, подождете у меня?

Гена отказывается. Не хочется надоедать, к тому же он почти уверен, что Орехова прячется дома.

Спускаясь вниз, он звонит еще раз. И снова отзывается Юрка.

– Давно мать ушла? – спрашивает Гена.

– Недавно. – Однако отвечает мальчишка не сразу, а после раздумья. Или подсказки.

На другой вечер Гена едет один. И все повторяется: сначала залаяла собака, а после настойчивого звонка мальчишеский голос сообщил, что матери дома нет. Гена уже не упрашивает впустить его, не интересуется, где мать и когда она вернется, он идет в столовую, потом смотрит кино, а после кино снова звонит и обещает повторить визит часика через три. Торчать возле дома до полуночи он не собирается, но пусть мадам понервничает. А сам он поднимается на четвертый этаж, чтобы еще раз извиниться за вещи, которые загостились в чужой квартире, и на всякий случай поискать подход к хорошему человеком. Война с Надеждой Александровной затягивалась и не лишне было позаботиться о союзниках.

Старушка встретила его сочувственной улыбкой и сразу же поинтересовалась:

– Как наши успехи, все утряслось?

– Нет, все по-старому. Давайте хоть познакомимся. – Меня зовут Гена. Я одно время работал вместе с Борисом Николаевичем. Он для нас вроде учителя был.

– А меня Елизавета Петровна. Боренька прекрасный человек, всегда поздоровается, если по лестнице вместе поднимаемся, обязательно сумку заберет и отдаст только возле двери.

– Он и нам всегда помогал.

– Есть в нем что-то от прежних мужчин, этакое рыцарское, теперь уже, простите, вымирающее. Оттого и женщины любят. А вот супруга, да что я вам буду говорить, сами видите.

– Через закрытую дверь не очень рассмотришь.

– Не знаю, что вам и посоветовать.