– Ничего, разберемся, бог даст. Вечером не могу застать – попробую с утра зайти.

Про утро он говорит случайно, как бы для красного словца, но быстро прикидывает, что утро – действительно то время, когда Орехова обязательно должна быть дома. Странно только, почему раньше не додумался. И Славик не подсказал.

– Утро вечера мудренее, – радостно говорит он и прощается с Елизаветой Петровной.

– По дороге домой, а потом и в постели, мучаясь от непривычной бессоницы, Гена многократно прокручивает план утреннего визита, просматривая его со всех сторон, чтобы избежать случайностей. Если Орехова вечерами отсиживалась дома и не пускала его в квартиру, это же самое она может повторить и утром. Значит, звонить не стоит. Надо заставать ее врасплох, стоящую с ключом возле двери. Тогда ей некуда будет отступать.

Утром он просыпает, немного, минут на двадцать, но это почему-то вводит его в лихорадочное возбуждение, и, не позавтракав, он бежит ловить такси. Но спешка оказывается напрасной. В окнах Ореховой нет света. Гена сразу вспоминает вечерний разговор с Елизаветой Петровной. Неужели она предала его? Такая интеллигентная бабулька – и такие непорядочные поступки. Неужели Славик прав и он действительно не разбирается в психологии городских людей? «Кому же тогда верить?!» – хочется крикнуть ему на весь двор. Но в это время в кухонном окне закрытой для него квартиры зажигается свет. «Все нормально, главное – не паниковать», – запоздало успокаивает себя Гена.

Для засады он выбирает площадку перед третьим этажом. Нужная дверь с нее не просматривается, но все хорошо слышно. Ожидание растягивается на долгие пятнадцать минут. И все-таки небесконечные. Дверь хлопает. Гена бесшумно поднимается по лестнице, встает за спиной Ореховой и ждет, когда она запрет квартиру и повернется к нему лицом.

Он надеялся, что она испугается, увидев его, замечется, закричит, а потом станет оправдываться. Но Надежда Александровна разве что немного удивилась:

– У тебя дело ко мне?

– Небольшое, – пытаясь иронизировать, отвечает Гена.

– Юра передавал, что ты заходил к нам. А у меня приятельница ремонт развела, вот и пропадаю у нее. Я ей помогаю, она – мне, когда приспичит. Взаимная выручка. В нашем возрасте одиноким женщинам иначе нельзя. Так в чем дело?

– Вещи кое-какие привез.

– А где они? Не вижу.

– На четвертом этаже, у Елизаветы Петровны.

– Порядочная женщина. Иди забирай, только побыстрее, а то на работу опаздываю.

И Гена послушно бежит на четвертый этаж, нервничает, слушая через дверь просьбы Елизаветы Петровны немного подождать, и вместе с тем чутко вслушивается – не застучат ли по лестнице каблуки убегающей Ореховой.