– Настоящий мужчина и должен быть таким. Полюбил – и плевать ему на дачи и машины, портфельчик в руку – и айда. Не каждый на такое способен. А ты бы, Генаша, смог так?

– Только проку мало от ее ловкости, я ей такое устрою…

– Ты о чем? Я тебя спрашиваю, смог бы ты, как Борис?

– Дерьмо ваш Борис!

– А на меня чего кричишь? Я тебе кто?

– Подсунул мне обменчик. Он свои делишки будет прокручивать, а я должен расплачиваться. На кривой захотели объехать, со мной это не пройдет. Сейчас позвоню ему и все выскажу.

– Ты объясни толком, что случилось?

– Я же говорил тебе, что на центр обменялся. Сегодня утром вещи отвез, а вечером – сама видела. На черта мне такая свистопляска?

– А мальчишку зачем впутывать? Мать называется.

– Сейчас пойду и позвоню Борису. Ты подожди здесь, я недолго.

– Поздно уже, а утром отсюда трудно выбираться.

– Тогда пойдем, провожу, на остановке как раз телефон есть.

Они приходят на остановку, но у телефона оторвана трубка, разговор с Борисом оттягивается. Галя, расстроенная приездом мальчика, ругает потерявшую совесть мамашу. Гена почти не слушает ее, насупленно молчит и не пытается скрыть дурного настроения. И добивается своего, Галя замолкает и садится в первый подъехавший автобус.

Ближайший телефон возле кинотеатра. Гена бежит туда, спешит, опасаясь, что накопленные упреки быстро перегорят. А когда наконец дозванивается, натыкается на радостный голос Бориса:

– Слушай, здорово, что ты меня разыскал. Есть приятная новость.

– Ну докладывай, чем ты еще можешь порадовать, – крепится Гена.

– Я нашел обмен – двухкомнатная в Железнодорожном районе и однокомнатая в Северном…

Орехов длинно и цветисто расписывает выгоды найденного варианта, не забывая при этом выставить себя заботливым и надежным товарищем. Гена не выдерживает, перебивает его и вываливает, без разбора, все накопившееся за последние дни, не виляя, не церемонясь, с какой-то пьяной жестокостью и безоглядностью.

– Мальчишку-то зачем впутываете?! – кричит он напоследок, припомнив возмущенные слова Гали.

Борис отвечает не сразу. Гена слышит, как он просит кого-то из домашних подождать, потом в трубке раздаются неопределенные звуки, похожие на приглушенное перханье.