– Тогда обойдемся без закуски и без музыки, холодильник и телевизор не работают.

Она залпом выпивает первые полстакана. Потом, не дожидаясь, когда Гена повторит, наливает сама и, перехватив его взгляд, успокаивает:

– Не пугайтесь, я женщина выносливая.

– Я и не пугаюсь.

– А голосок у самого дрожит. Ну ладно, выкладывайте свои условия.

– Комната у меня в центральном районе, третий этаж…

– Это мне обрисовал ваш маклер. Сколько даете сверху?

– Триста.

– Мало.

– Но мне еще и долг ваш выплачивать.

– Все равно. Пятьсот рублей, и ни копейки меньше. Привыкли пользоваться чужими бедами.

– Ладно, пусть пятьсот, не люблю торговаться. А беды, между прочим, у всех свои.

– Только не надо моралей. В попах я не нуждаюсь. Доставайте свой портвейн, выпьем и разойдемся красиво.

– У меня больше нет.

– Что?! – Лицо Эльвиры становится еще лиловей, она вскакивает и, низко наклоняясь над Геной, кричит: – Жмот, жлобина, на такое дело прийти с бутылкой несчастной бормотухи!

– Дело еще не сделано, – оправдывается Гена и на всякий случай тоже встает.

– Какая разница, ну и мужик пошел, придется даме угощать.

Гена видит, что Эльвира не собирается буянить, садится на диван и, чтобы загладить неловкость, говорит:

– Угощайте, я не против. – Говорит, уверенный, что в квартире ничего, кроме водопроводной воды, нет.

– Давайте четвертак, да не тряситесь вы, это в счет задатка.