Изначально большинство городов находились в частном владении, то есть принадлежали помещикам, епископам, князьям или королям. Обитатели их находились в личной зависимости от владельца, который получал весь доход, генерируемый городом. Именно такого рода города мы видим в России раннего Нового времени, вплоть до конца XVIII века; они принадлежали частным лицам, и порядок владения был крайне сложным. Все жители города находились в личной зависимости от владельца, которому были обязаны повинностями и выплатами, точно так же как крестьянин – своему хозяину. Каждый русский город напоминал лоскутное одеяло, так как состоял из физических и/ или условных кварталов, принадлежавших различным владельцам. На тех, кого мы обычно принимаем за городских жителей как таковых – ремесленников и торговцев, составлявших городское сообщество, или посадских людей, – приходилось около половины населения. В юридическом смысле они занимали то же положение, что и государственные крестьяне: вносили прямые налоги (тягло), налоги с торговли и плату за лавки (оброк). От них также требовали выполнения повинностей – не только связанных с поддержанием в должном виде городских объектов (улиц, колодцев, ворот, мостов), но и более специализированных (ведение счетных записей, сбор налогов, помощь в работе таможен и т. п.).

Городской ландшафт дополняло множество других сообществ, каждое из которых «договаривалось» с государством особым образом; почти всем им было разрешено вести торговлю на более выгодных условиях, чем обычным горожанам. Часть населения могли составлять стрельцы, выполнявшие полицейские функции и/или игравшие роль городского гарнизона, а также представители других родов войск, в зависимости от местных условий (инженеры, артиллеристы). Нередко они проживали в собственных слободах и не платили прямых налогов, хотя могли облагаться налогом на торговлю. Кроме того, в городе проживали крепостные и горожане, зависимые от частных владельцев – дворян, монастырей, епископов и других церковных иерархов; населенные ими «белые» слободы освобождались от тягла. Некоторые жители городов несли особые виды службы в пользу правителя – например, ямщики, освобожденные от прямых налогов, «кадашевцы», изготовлявшие высококачественные полотна для кремлевского двора. Были иностранцы – купцы, инженеры, офицеры, – которыми ведали соответствующие приказы. Многие из этих групп, хотя и не все, проживали компактно – стрельцы, казаки, ямщики, придворные ткачи, часто иностранцы.

Москва XVII века хорошо демонстрирует разнообразие юридических статусов городского населения. По оценкам, половину ее жителей составляли военные (стрельцы и другие). Из остальных четверть приходилась на посадских людей, проживавших в 25 самоуправляющихся слободах. В дворянских и боярских дворах проживало еще около 10 % от общего числа москвичей, на духовенство (обитавшее в 26 небольших поселениях) приходилось 5 %, на приказных людей – 4 %. Остальные были дворцовыми служителями, иностранцами и т. д. Городское самоуправление касалось только тягловых посадских людей: как и в деревне, они образовывали общины и собирались на сходы, чтобы решать вопросы, связанные с незначительными преступлениями, раскладкой и сбором налогов, прочими делами, затрагивавшими всех. Посадские подчинялись воеводе, а в Москве – Поместному приказу, и не имели собственных независимых исполнительных или финансовых органов. Главной заботой для посадских людей раннего Нового времени была нечестная конкуренция со стороны других жителей города – казаков, стрельцов, крепостных, принадлежавших светским и духовным владельцам: все они могли производить ремесленные изделия или доставлять товары из деревни и тем подрывали торговлю на рынках.