Василий Шорин выполнял важнейшие обязанности, возлагавшиеся на гостя, и дважды занимал прибыльную должность сборщика таможенных пошлин в Астрахани. Он также получал выгоду для себя как оценщик размера пятинных денег. Шорин от имени царя вел переговоры со шведскими и персидскими торговцами и имел неприятности из-за того, что слишком сурово обращался с иностранцами в Архангельске, строго взыскивая с них все таможенные платежи.

Несмотря на успехи, под конец жизни Шорин оказался в долгах. Он не смог решить проблем инфраструктурного характера, связанных с ведением дел в Московском государстве и статусом гостя, к которым прибавлялись риски, присущие крупным операциям. Шорин неоднократно терпел большие убытки, не имея страховки. В 1648 году повышение цены на соль навлекло гнев народа на Шорина и бояр, стоявших, как считалось, за всем этим; в Москве бунтовщики разграбили дом Шорина, сам же он избежал гибели, так как находился в Архангельске. Неустрашимый купец в 1650 году отправил караван в Персию и Индию, но потерпел полную неудачу: товары портились, становились добычей разбойников и продажных чиновников. По оценке Шорина, он потерял на этом 17 тысяч рублей.

Кроме того, он терпел убытки из-за дороговизны кредита в России – и как заемщик, и как кредитор. Он ссужал деньги, которые потом не удавалось вернуть, на общую сумму в 5000 рублей или больше и занимал, не имея возможности погасить задолженность. В 1655 году он задолжал свыше 28 тысяч рублей трем государственным учреждениям – за услуги, оказываемые им как гостем, или по взятым займам; благодаря связям в московской верхушке ему простили большую часть долгов, но все же он оставался в бедственном положении. В 1660 году он снарядил новый караван в Персию, и опять неудачно, а в 1662-м вновь едва спасся от московских бунтовщиков (как гость, он занимался сбором нового налога), дом его опять оказался разорен. В 1660-х годах еще несколько должников Шорина объявили о неплатежеспособности – как и он сам. В довершение всего, его имущество в Поволжье подверглось уничтожению в ходе восстания Степана Разина. В конце 1670-х годов часть его московского имущества была конфискована из-за долгов государству. У детей Шорина не было капитала, чтобы продолжить дело отца.

Гавриил Никитин, сибирский купец, также знал взлеты и падения, но его история, пожалуй, выглядит еще более впечатляюще, поскольку он происходил из низов. Сын черносошных крестьян с Вологодчины, он поступил приказчиком к московскому гостю Остафию Филатьеву и вел дела в Сибири. В 1670-х годах Никитин вел караванную торговлю, продавая в России восточные товары (ткани, особенно шелковые, драгоценности, пряности), а в 1674 году отправился в Пекин с купеческим караваном, возвратившись с «небольшим состоянием в виде экзотических восточных товаров» (по выражению Эрики Монахен). В 1680-х годах он уже числился членом московской Гостиной сотни и занимал все более видное положение в среде купечества, имея собственных людей в Сибири. Никитину принадлежали лавки в городах Западной (Ирбит, Тобольск) и Восточной Сибири (Енисейск, Мангазея, Нерчинск). Как сообщает Монахен, его торговая империя держалась на труде «наемных, должников, холопов», а также родственников. Перед смертью Никитина его чистый капитал составлял внушительную сумму – 30 тысяч рублей. Причины его падения были политическими, а не экономическими: он был арестован в конце августа 1698 года за то, что якобы непочтительно отзывался о Петре I – дело происходило сразу же после стрелецкого бунта. Никитин скончался в заключении в середине сентября того же года. Он стал жертвой политической напряженности, не имевшей никакого отношения к его успехам в делах.