Рис. 13.11. Воплощением петербургского имперского барокко стала изящная Андреевская церковь в Киеве (Бартоломео Растрелли, 1747–1754). Фото Джека Коллманна

После захвата Крыма (1783) литературные и художественные круги сделали его своего рода холстом, на котором они изображали свое видение империи. Для Екатерины и ее идеологов – фактического хозяина новоприобретенных южных земель Потемкина, одописцев, других поэтов – Крым был сразу всем: райский сад, изобилующий плодовыми деревьями и виноградниками, экзотическое восточное место отдыха, прекрасное и расслабляющее, свидетельство этнического многообразия России, связь с античной «цивилизацией» благодаря присутствию величественных греческих и римских руин (многие географические объекты на полуострове к тому же получили греческие названия), малообжитый край с горными видами и нецивилизованным татарским населением, исповедующим ислам. Все это находило выражение в политическом дискурсе и зрительных образах.

Как предполагает Андреас Шёнле, на сложность и неоднозначность представлений Екатерины о Крыме указывает ее прославленная поездка по Новороссии и Крыму (1787), преследовавшая как политические, так и культурные цели. Основывая новые порты и города, Екатерина торжественно отмечала тем самым присоединение к империи стратегически важных территорий и поражение, нанесенное Турции. Кроме того, ей хотелось произвести впечатление на европейскую публику – в то время она вела горячие споры с французскими литераторами относительно того, является ли Россия нецивилизованной страной, где царит деспотизм, или нет. (В 1770 году она опубликовала – на французском языке – опровержение хлесткой критики в адрес России, высказанной совершившим путешествие в Сибирь ученым Жан-Батистом Шаппом д’Отрошем.) Для сопровождавших императрицу знатных европейцев (австрийский император Иосиф II, путешествовавший инкогнито, французский граф Луи-Филипп де Сегюр и другие) Екатерина и Потемкин устраивали представления, демонстрировавшие давние связи России с греческой цивилизацией через посредство Византии (что позволяло отвергнуть утверждения французов о превосходстве их «цивилизации») и военные парады с участием представителей проживавших в империи народов: казаки, татары, калмыки, башкиры изображались живущими в согласии между собой и цивилизованными.

Осуществляя строительство в Крыму, и Екатерина, и Потемкин видели основным мотивом сад. Многозначный символ, сад мог означать Эдем и, следовательно, высшее благословение, отсылать к такому пространству, где подданные могут быть свободны, либо к такому, где они могут подвергнуться контролю и целенаправленному изменению. Для Екатерины Крым был садом, демонстрирующим изобилие природы (там следовало насадить фруктовые деревья, разбить парки), и ландшафтом, свидетельствующим об этническом многообразии ее страны. Богатую культурную среду Крыма следовало беречь. Общественные здания, принадлежавшие мусульманам, не сносились в открытую, хотя многие были разрушены до 1783 года, в ходе жестокой завоевательной кампании, после чего руины послужили источником строительных материалов. И напротив, российские монархи выявляли и сохраняли здания, имевшие значение с исторической точки зрения или важные для местных общин – христианских, мусульманских, греческих, армянских и других.