Начиная с XVIII века, государственные крестьяне, как и все тягловое население, заносились в писцовые книги и после 1649 года обязаны были оставаться на том месте, к которому были прикреплены. Тем не менее, они, как правило, отличались большей мобильностью, чем крепостные. В условиях экономического подъема государственные крестьяне переезжали в города или фабричные районы, нанимаясь на сезонные работы; некоторые отправлялись на рынки торговать товарами, произведенными в деревне. Несмотря на то что для государственных крестьян устанавливались те же налоги и повинности, что и для крепостных (подушная подать, рекрутский набор, оброк, повинности в пользу государства), они были свободны от прихотей помещиков и платили более низкий оброк. Об их статусе говорил следующий факт: после 1741 года подчинение крепостных помещикам считалось настолько абсолютным, что от них не требовали присяги новому монарху, между тем как государственные крестьяне приносили ее. Екатерина II включила государственных крестьян в Уложенную комиссию 1767 года и подготовила проект Жалованной грамоты для них. Их представители участвовали в работе судов низшего уровня, учрежденных в ходе административной реформы 1775 года, в то время как дела крепостных крестьян по-прежнему рассматривали помещичьи и общинные суды.

У государственных крестьян на Севере существовали особенно прочные общинные институты, которые, вместе с низовыми чиновниками, обеспечивали эффективное самоуправление. Их личная неприкосновенность была лучше защищена в отсутствие помещиков, продававших своих крестьян, будь то с землей или без нее, и нередко чинивших препятствия их бракам. К концу XVIII века ослабли ограничения, связанные с заключением договоров, арендой, занятием торговлей и промышленностью, а также со свободой передвижения: так, в 1782 году была отменена плата для женщин, покидавших общину при выходе замуж. Но все же не стоит представлять их положение в розовом свете. Государственных крестьян могли «приписывать» к заводам и рудникам на Урале, Алтае, в Нерчинске, обрекая на чрезвычайно тяжелый труд. Кроме того, они подвергались насильственному перемещению – в 1721–1762 годах дворяне и купцы могли покупать их целыми деревнями для работы на фабриках, фактически низводя до положения крепостных. Затем, до 1798 года, этим правом пользовались только дворяне, но Павел I вернул его купцам, которые теперь могли приобретать крестьян для своих предприятий, с землей или без земли.

Сосредоточенные на менее плодородных северных землях, государственные крестьяне в большей степени, чем помещичьи, посвящали себя промышленной и торговой деятельности. Некоторые, особенно сообразительные и предприимчивые, путем удачной женитьбы или уговоров пополняли число посадских или даже добивались более высокого социального статуса. Некоторые основывали свое дело и владели крепостными, обходя законодательные ограничения. Восемнадцатое столетие было веком крестьянской торговли, и многие из тех, кто занимались ею, принадлежали к государственным крестьянам.