Заключение Создание империи и формирование представлений о ней

Заключение

Создание империи и формирование представлений о ней

К концу XVIII века правители страны и ее элита начали задумываться о сущности России и ее имперском статусе. Импульс шел с самого верха: Петр I привлек множество ученых для описания и классификации народов страны, Екатерина II старалась понять, что представляет собой «российская империя», и писала об этом. Образованные русские – историки, драматурги, этнографы, мемуаристы – также задавались вопросами о том, что следует думать об империи и что значит быть русским внутри нее.

В России раннего Нового времени, в отличие от Европы XVIXVII веков, не появлялось рассуждений о «национальном самосознании» – и не случайно. В Англии, Франции, Италии, Польше это происходило по мере становления монархий, городских и аристократических республик, национальных рынков, распространения грамотности и образования, вытеснения латыни местными языками, возникновения национальных церквей в бурях Реформации и Контрреформации, знакомства европейцев с многообразием мира в ходе заокеанской экспансии. Отталкиваясь от всего этого, европейские авторы приступили к выработке того, что историки называют национальным самосознанием: еще не национализм, но важный шаг к нему. В России эти обстоятельства отсутствовали или не приобрели такой же важности. Здесь не было потрясений, связанных с Реформацией, не было стимулов для распространения грамотности, развития печати, экономического прогресса, повышения социальной мобильности и создания национальной монархии, не было столкновения с экзотическим Другим, которое в европейцах порождало чувство культурного и религиозного превосходства.

Экспансия не приводила русских в неведомые земли, как это было с Колумбом и Магелланом. В Великом княжестве Московском еще до его возвышения восточные славяне проживали бок о бок с народами, отличающимися от них по религии, этническому происхождению и культуре, а новые торговые пути, новые ресурсы, новые народы, которые предстояло подчинить, не были отделены от восточных славян океанами, но обитали рядом; межкультурные контакты были постоянными. Контроль над покоренными Россией народами предполагал обмен подарками, привлечение элит к сотрудничеству, наем переводчиков и крепостной стражи, взятие заложников, приведение к присяге, сбор налогов в виде мехов или в другой форме. Соответственно, русским не было свойственно ощущение «чуда» или «открытия», которое европейцы испытывали при встрече с народами Нового Света. В XVI веке, несмотря на экспансию, в России не возникло рассуждений о «русскости», которые противопоставляли бы русских иностранцам или нерусским подданным царя. Разумеется, можно отыскать отдельные источники, где туземцы Сибири клеймятся «варварами», а мусульмане – «неверными», но речь идет лишь о шаблонах монастырского летописания. На протяжении всего московского периода не существовало сколь-нибудь сознательного или последовательного представления о превосходстве русских или хотя бы об их заметном отличии от других этнических групп. Как показала Валери Кивельсон, московские цари видели в разнообразии подвластных им земель доказательство своего могущества.