— Хорошо, Никита… Я вас разведу. Я сама заметила, только график посмотрела… Сразу подумала, что здесь что-то не так…

После этого они с Ангелиной почти не встречались. Изредка только сталкивались при смене дежурств, в таких случаях она проходила мимо него, не здороваясь. Словно не замечая. Никиту это только радовало.

Он пошёл в больницу. Всё получилось лучше, чем он мог себе представить: Ангелина уволилась ещё прошлой зимой, а старшая медсестра ушла на пенсию. В приёмном отделении свидетелей его юношеского позора не осталось. А в остальном там мало что изменилось: и заведующий отделением был тот же, и медсёстры, и санитарки, которые к нему неплохо относились, все были на своих местах. И маму, как фельдшера Скорой, здесь все знали. О том, что она так нелепо погибла, рассказывать не надо было никому. Ненужных вопросов Никите никто не задавал. Санитаров в больнице не хватало, а в «приёмнике» мужская сила всегда была востребована. В общем, в больнице ему были рады.

Вернулся из Хабаровска Михаил. Позвонил из аэропорта. Встретились в этот же день. Никита затащил его к себе. Выпили, конечно, поели, что нашлось на скромных полках старого холодильника, и до самого утра не могли наговориться — столько тем и вопросов накопилось за это время. У Никиты никогда прежде не было такого близкого друга. После школы одноклассники как-то все разбрелись, потерялись. На днях он встретил Настю, с которой пару лет в младших классах сидел за одной партой. Она рассказала ему кое о ком: кто-то из мальчишек ещё служит в армии, кто-то куда-то уехал учиться, а двое из их класса сгинули в Чечне. Настя теперь прячется от их матерей, не зная, как надо себя вести в таких случаях и что говорить,

— Ты будешь куда-нибудь поступать? — Спросил Михаил.

Никита только вздохнул.

— Мама очень хотела, чтобы я стал врачом. Попробую в медицинский.

— Кошмар! Там же такие вступительные экзамены! И учиться, говорят, тяжело- три первых года одна зубрёжка. И на что жить будешь?

— Я, конечно, в школе не шибко пластался, а за эти годы вообще всё забыл напрочь, голова совершенно пустая… Но ради мамы… Попробую. У меня добровольные помощники есть. За стенкой моя учительница по химии живёт, я в химии неплохо соображал. Надеюсь, поможет вспомнить, обещала — она вообще — человек слова. Лерка… ну, помнишь я тебе о ней рассказывал, она в институте Культуры учится, обещала по русскому языку подтянуть, будет мне всякие сложные тексты диктовать — Тургенева там, Толстого… А её батя — физик, тоже обещал помочь, если проблемы будут. Так что у меня есть серьёзные наставники, я очень на них надеюсь. Работать пойду на тоже место в больницу. Буду санитарить в будние дни по ночам, а по воскресеньям дежурить сутками. Ну, а если до третьего курса не выгонят, потом можно будет там же фельдшером устроиться. Главное поступить. Но ведь нам, бывшим солдатам, всё-таки поблажка есть. Будем надеяться. Ну, а ты? Что решил? Тоже поступать будешь?