Хлопнула входная дверь. Никита встретил мать в прихожей с перекинутым через плечо полотенцем.

— Прошу вас, госпожа! Переодевайтесь и мойте руки — завтрак готов!

Когда позавтракали и в четыре руки убрали посуду со стола, мама вдруг сказала, словно продолжая разговор с Ниной Петровной.

— Послушай, Никита… Ведь твоя любимая учительница права — почему бы тебе всерьёз не задуматься о медицине?

Никита возвёл очи к небу, тяжело вздохнул.

— Мам, ну, пожалуйста! В который раз! Не начинай всё сначала!

Это было правдой: пока Никита учился в одиннадцатом классе, этот разговор у них с матерью повторялся довольно часто.

Никита ничего не имел против медицины. Он вообще не имел ничего против любой специальности. Но впереди была армия, и загадывать наперёд о будущем, он считал совершенно бессмысленным.

Но у мамы характер был твёрдый: она умела настаивать на своём.

— Послушай сынок… Мы сегодня ночью привезли в одну из городских больниц очень тяжёлого больного с многочисленными травмами после дорожной аварии. Его принимал молодой доктор, но ты бы видел, как он работал, какие у него прекрасные руки!

— Ну, и что?!

Мама вздохнула и понизила голос.

— Да в общем-то ничего. Кстати, в этой больнице в приёмное отделение нужен санитар, есть полторы ставки вакантных. Может быть, пойдёшь к ним работать санитаром? Всё равно надо куда-то устраиваться. Опять же суточные дежурства, отработал — потом два-три дня выходных. Поработаешь в больнице до армии, присмотришься, тогда и поймёшь, нужна тебе медицина или нет.

В общем-то Никите было всё равно, где зацепиться на год. Он немного подумал и неожиданно согласился.

— Можно я до конца недели побездельничаю? А в понедельник пойду устраиваться. Ты мне объяснишь, как это делается.

Мама просияла, но скрывая довольную улыбку, отвернулась и понесла в сервант сервизные чашки.

До ухода в армию ничего он не решил. Не хотел даже задумываться о том, что будет делать через два года. На вопросы матери отвечал уклончиво: ну, да, вроде иногда бывает интересно, но всю жизнь быть по уши в крови, в чьих-то рвотных массах, слушать бесконечные вопли пострадавших в дорожных авариях или оказывать помощь пьяницам, которые сами виноваты в том, что угодили под трамвай или электричку… Ну, уж увольте!

Но это было так давно — целых два года прошло! Теперь надо было жить дальше. Никита понемногу приходил в себя. Дел сейчас у него немного. Прежде всего надо прописаться. Он позвонил тёте Наташе на работу. Она обрадовалась, засуетилась, велела ему сегодня же явиться к ним. Никита вежливо пообещал прийти в ближайшее время, когда решит свои срочные проблемы. Проблем особых не было, но прожив у них несколько дней во время похорон матери, он понял, как изменилось состояние этой вполне благополучной семьи. Тётя Наташа в библиотеке периодически получала свои копейки, поскольку была бюджетником, Лерке стипендию не платили уже полгода, а Валерий Викторович работу вообще потерял: все «ящики» плотно захлопнулись. Он с трудом устроился сторожем в гаражный кооператив, иногда мыл чьи-то машины или помогал чинить двигатели.