И тут случилось неожиданное. В больнице, где он прошёл путь от санитара до врача, вдруг обосновалась кафедра хирургии университета, и был объявлен приём в ординатуру. И Никиту вдруг стали одолевать сомнения. Конечно, он с удовольствием занимался травматологией, но знакомые больничные хирурги, которым нравилась его профессиональная дотошность, исподволь начали убеждать его продолжить медицинское образование в ординатуре, но уже по хирургии. Как и все пытливые молодые люди, Никите хотелось и травмой заниматься, и в хирургии стать специалистом… А время шло. Обучение в интернатуре подходило к концу. Но интернатура — это только начало, только вступление в новую профессию, а два года ординатуры — это уже высшая ступень образования. Совсем неожиданно Никита вдруг обнаружил в себе ослиное упрямство в достижении цели, связанной с будущей профессией. И он принял решение. А когда Никита что-то решал, он никогда не оборачивался назад. Ещё в школе он вычитал где-то фразу, которая стала его девизом: «Жалеть о сделанной глупости, значит, делать ещё одну». А учиться ремеслу хирурга — разве глупость?!

Наконец, он решился поговорить с женой.

Вера вспыхнула и её глаза повлажнели. Для Никиты это не было неожиданностью. Она помолчала, потом тихо произнесла, глядя куда-то в сторону.

— Поступай в ординатуру, если хочешь…

— Веруся! Солнце моё! Я догадываюсь, о чём ты думаешь…

— Да, да, да! Я думаю о ребёнке. Ведь мы хотели сразу после интернатуры подумать об этом всерьёз. А теперь это всё откладывается на целых два года. Никита, мне уже немало лет для первородящей…

Конечно, ребёнок — это серьёзно. У Михаила с Лерой уже была весёленькая полугодовая дочка — было завидно. Сколько раз они с Верой об этом говорили, строили планы, как будут жить, когда в доме появится маленький человечек. Честно говоря, Никита совсем не представлял себя отцом, но вдруг начинал мечтать, что наступит момент, и он начнёт обучать сынишку играть в футбол или решать шахматные задачи. Ну, а если родится девочка, значит, будет музыкальная школа или балетная студия. Но это уже по Вериной части, тут он — пас… Кто говорит — жаль, что увеличение семейства откладывается на два года!

Он вздохнул, сделал вид, что согласился с ней, надеясь, что потом сможет её уговорить. Пока миролюбиво произнёс.

— Хорошо. Всё. Забудь. Этого разговора не было. Я не могу погрузить тебя в нищету: в ординатуре я два года буду получать нищенскую стипендию, и мы будем жить только на твою нищенскую зарплату. Это я так… Размечтался. Забудь.

Но Вера слишком хорошо его знала и не поверила его уступчивости. В доме её родителей все решения были за отцом, мать всегда ему уступала, даже, когда считала его решение ошибочным — пусть сам убедиться, что был неправ.