Касымова. Вот минуты за две до этого. Оксана [Галь] начинает вспоминать. Она вспоминает единственную в своей жизни книгу, которую читала на казахском. Всё, что она думает, начиная с этого момента и до конца, до моего возвращения [на лестницу в Монреале], всё перемешано с памятью о книге.

Вы же записываете? На кассету? Очень хорошо… Попробую изложить, что удаётся выудить из этого замеса.

Оксана [Галь] читала ленинградский вариант: «Фантастические повести ленинградских писателей». В казахском «переводе» читала.

На слове «перевод» Диляра изобразила пальцами кавычки.

Она помнила казахское название книги. «Ленинградтық», буква «ка» с хвостиком на конце… «Жазушылардың», буква «эн» с хвостиком на конце… Дальше «қиял-ғажайып». Это через дефис. В начале «қиял» «ка» с хвостиком, в начале «ғажайып» «гэ» с поперечной палочкой… Последнее слово – заимствование из русского: «повестері». С английской «ай» на конце.

Ещё [Галь] помнила [казахское название повести] «Припять, Жер планетасы». «Припять, планета Земля». Больше ничего она из казахского текста не помнила. Название сборника – и то выучила с трудом. Она его записала на полях в другой какой-то книге. Вызубрила, уже когда потеряла ПЛП.

Кожемякина. Значит, она как вы?

Касымова. Вот именно. Она ещё круче, чем я. Я всё-таки в десятом классе могла учебник хотя бы читать по-английски. [А Галь] по-казахски ни в зуб ногой. Она знала казахский так же, как его знало абсолютное большинство русскоязычных в то время. То есть вообще никак. Несколько расхожих слов.

Она нашла ПЛП в Кызылординской области. В каком-то селе. Она точно знала название села, но в «Аккушке» его не вспоминала, к сожалению. Какой-то богом забытый аул. Сто пятьдесят кэмэ до ближайшего города. Солончаковые почвы в трещинах. Нигде ни одного деревца. Я бывала сама не раз в похожих местах. Родители матери жили в таком ауле недалеко от бывшего Аральского моря. Ну, в казахских масштабах недалеко. Воспоминания Оксаны как бы вязнут в моих собственных воспоминаниях, слипаются с ними. То, что помнила она, отличается от того, что помню я, прежде всего тем, что мне в ауле матери всё казалось в порядке вещей, всё было частью моей нормальной жизни. А [Галь] ездила [в аул, где нашла ПЛП,] ровно один раз, ездила с какой-то подругой. Её шокировала бедность, убогость. Шокировал марсианский пейзаж. Тесные домики, у которых окна изнутри затянуты одеялами шерстяными, а снаружи забиты картонками. Очень тяжёлое у неё осталось впечатление.