Вернадский. Что же собой представляет та ценная субстанция, которую из нас выдавливают?
Касымова. Это определённое переживание. Определённое чувство, редко облекаемое в слова. Чувство, когда… Когда понимаешь, что…
Белкина. Чувство, что жизнь имеет смысл, несмотря на то что ты ничтожная вспышка сознания в огромном космосе, которому абсолютно всё равно. Диляра, простите, что встреваю…
Касымова. Нет-нет, ничего страшного! Вы совершенно правы. Вы совершенно точно сказали. Это именно что переживание смысла в космосе, которому всё равно. Чувство, что вся бескрайняя Вселенная имеет смысл, но только потому, что ты… Прямо вот здесь и прямо сейчас, в это мгновение, ты как бы наполняешь Вселенную смыслом. Она фокусируется в тебе, преломляется в тебе и ненадолго обретает смысл. Вот эти секунды, минуты – это [в повести] самое ценное для пришельцев.
Белкина. Похожее объяснение есть у Андрея в «Предварительных выводах», Владимир Иванович. Не помните? «У нас в галактике в чести Камю и Сартр…» Последняя гипотеза в списке. Номер четырнадцать, если память мне не изменяет. Андрей, правда, не использует слово «смысл». Он пишет о «максимальном сознании» и о «точке максимального осознанного удаления от неживой материи». Вторую формулировку Андрею навязала я. Каюсь. Наворотила почём зря. По сути, мы с Андреем имели в виду именно переживание осмысленности жизни в безучастной Вселенной. Именно то, что Лиза [Дьяконова] назвала «погоней за полнотой бытия в ледяной пустоте». Помните, Владимир Иванович? При нашей последней встрече без девочек. Лиза, вы ведь согласны? Может, я слишком вольно толкую вашу…
Дьяконова. Я согласна безоговорочно. Вы знаете, я давно за номер четырнадцать.
Лайтинен. Я не могу в это поверить. Это слишком… Слишком, ну, как сказать…
Белкина. Слишком легко изложить словами человеческого языка?
Лайтинен. Да. Вы хорошо сказали. Мне кажется… I kind of feel like it’s not ineffable enough.
Белкина. Недостаточно невыразимо? Недостаточно неизъяснимо?
Дьяконова. Но послушайте, ведь это неизбежно! Точно такую же претензию можно предъявить ко всякому объяснению, изложенному ограниченными средствами человеческой речи.
Вернадский. Соглашусь с Елизаветой Александровной.