Это бар, а не места в автобусе.

Ты не обязана была отвечать ему вежливо, не унимается она. Ой, я Айрис, очень приятно, не позволите ли вам отсосать.

Почему тебе так сложно принять, что я решаю проблемы иначе, чем ты?

Да я вообще не представляю, как ты так живешь – постоянно беспокоясь о чувствах мужчин.

Потому что реагировать на все подряд жизни не хватит. Не желаю я орать на каждого встречного.

То есть иметь свободу воли, фыркает она.

Сила в том, чтобы не позволять чему угодно на тебя влиять.

Я вспылила, потому что он тебя облапал. Мне это отлично известно, спасибо.

Сосок ноет. Хочется принять душ. Я разглядываю рекламу «American Apparel». Девочка-подросток в купальнике, носках и конверсах хмуро смотрит в камеру. Канал-стрит. Хьюстон-стрит. Кристофер-стрит. Шеридан-сквер. Обещаю, однажды я переобуюсь в прыжке. Буду спускаться в метро на эскалаторе, какой-нибудь парень ухмыльнется мне, а я как заору – Я НЕ ПРО ТВОЮ ЧЕСТЬ!

Нэнси фыркает, но разговаривать со мной по-прежнему не желает. У модели с рекламы между передними зубами щель размером с монетку. Сквозь купальник видны соски. Но ее грудь означает не то же самое, что моя, она посылает другие сигналы. Наверное, мне пора начать носить лифчик. И, наверное, не нужно было соглашаться пить его вино. Но, даже не будь вина, я все равно не знала бы, как отделаться от Карла, не обидев его. И почему только я так боялась его расстроить или смутить? Подумать только, я позволила незнакомцу потрогать меня за сосок только потому, что мне не хотелось ставить его в неловкое положение!

Нэнси, тяжело дыша, придвигается ко мне вплотную. Глаза у тебя, как у кошки, говорит она.

Я начинаю смеяться, а остановиться уже не могу. А когда все же успокаиваюсь, Нэнси фыркает снова, и все начинается сначала. Потом на меня нападает икота, я задерживаю дыхание, но это не помогает.

Боже, Айрис, не устраивай представление, говорит Нэнси, заметив, что все на нас оборачиваются.

Чистая одежда у нас закончилась, приходится заняться стиркой. Пока мы разбираем вещи, Нэнси рассказывает про референдум по поводу абортов. Внезапно в ее истории всплывает имя Эзры, и я застываю.

Это когда было?

Где-то в январе, мы с ним сходили вместе выпить кофе, отвечает она, дергая затяжку на колготках. Ему нужно было забрать в «Зедс» какую-то приблуду для гитары. По колготкам бежит стрелка, но она, не замечая, продолжает дергать нитку. Я пересказала ему слова Витгенштейна – чтобы справиться с проблемой, нужно вести себя так, будто ее не существует. И ему это ужасно понравилось. Как будто бы таким образом все можно исправить.