Внезапно Карл окидывает Нэнси подозрительным взглядом и вопрошает – она что, твоя девушка?

Не удержавшись, я прыскаю в свой бокал. Если Нэнси и обиделась, она этого не показывает. Просто оборачивается к Карлу и спрашивает – а иначе она бы, конечно, не устояла перед таким роскошным мужчиной?

Давно вы потеряли мать? – перебиваю я, чтобы как-то его отвлечь.

Вчера, отвечает он.

Да черта с два.

Нэнси, шикаю я.

А кажется, что вчера, говорит Карл.

Нэнси позволяет мне отволочь ее за соседний столик, но ни за что не соглашается перейти в другой бар. Это принципиальный момент, заявляет она. Потом заказывает бургер, и я беру себе такой же. Теперь я сижу спиной к залу и потому не замечаю, что сзади ко мне подбирается Карл, зато вижу, какое вдруг стало у Нэнси лицо. Он дотрагивается до моих волос и накручивает прядь себе на палец. Я застываю, словно у меня в волосах запутался жук. Потом он выпускает мои волосы, и я понимаю, что все это время не дышала. А он проводит ладонью по моему соску, и Нэнси издает низкий рев. Я прыгаю к ней, чтобы не дать вскочить. Если она залепит ему пощечину, он ударит ее в ответ, и тогда мне придется его убить. На нас все смотрят. В висках стучит от стыда. Сосок затвердел, и это отлично видно.

Не устраивай представление. Давай просто уйдем.

Так это я устраиваю представление? – возмущается Нэнси.

Тише, умоляю я. И тем самым допускаю ужасную ошибку.

В метро мы ссоримся. Нэнси обзывает меня жалкой.

Нельзя же просто бить морды направо и налево, возражаю я.

Это просто фигура речи. Или, может, тебе нравится, когда тебя щупают старики? Так бы и сказала.

Вот спасибо, Нэнс. Очень мило.

Он напал на тебя, вопит она.

Оглянувшись на других пассажиров, я шиплю – перестань выставлять меня жертвой. Он на меня не нападал. Это просто было противно. Я прижимаюсь лбом к холодному поручню, чтобы остудить пылающее лицо. Как же я позволила такому случиться? Целый час флиртовала с ним, попутно делая пометки в блокноте, задавала вопросы, предвкушала, что будет дальше и как мы потом все это обсудим.

Ты настолько не права, что я даже не знаю, с чего начать, заявляет Нэнси.

Надо было просто пересесть за другой столик.

Мы имели право там сидеть, возражает она.