Что исправить?

Он даже сказал – невероятно! Я ведь всю жизнь так и делаю.

Я начинаю складывать по парам носки. Пытаюсь рассмеяться, но звук получается неубедительный. Так вот почему мне показалось, что я исчезла.

Когда я в последний раз была на творческом семинаре, Саша пустила по рядам корзинку с камнями. Стоило кому-то подольше подержать ее в руках, как все принимались коситься на него, словно он зажилил общественный косяк. Один камень в корзинке был похож на застывшую лаву, другой испещрен мелкими дырочками, третий смахивал на аметист, четвертый – на фальшивое золото. Мне очень хотелось сделать правильный выбор. Сначала я вытащила из корзинки гладкий белый камешек. Но в ладони он ощущался как-то чужеродно. Я попросила снова передать мне корзинку и поменяла его на другой.

Так нельзя, прошипела Лиза.

Я хочу, сказала Саша, чтобы камень, который вы выбрали, лежал у вас на столе всякий раз, как вы садитесь писать. Правило таково: решите все бросить и заняться чем-то другим – а если вам правда это под силу, лучше так и сделайте – сначала выбросьте камень.

Пару недель назад камень куда-то пропал с моего стола. Он лежал в дальнем левом углу. Мне нравилось накрывать его рукой, как бы прятать в ладони в те часы, когда я сидела за компом и таращилась в стену. К самому камню я не прикасалась, просто прикрывала пальцами окружающее его пространство. Он был моим.

Можно было бы предположить, что его стащила Нэнси, но я вдруг понимаю, что он исчез еще до ее приезда. Я бросаюсь на поиски, переворачиваю вверх дном всю квартиру. Заглядываю в банки, ищу за диванными подушками, за книгами. Сбрасываю подушки с кровати и стаскиваю на пол матрас. Смотрю под шкафами и обшариваю карманы всей своей одежды, несмотря на то что уже несколько недель не вылезала из черных джинсов. Ползаю по полу, утыкаясь носом в розетки.

Ночью я плачу и всхлипываю так, что кажется, будто я тону. Нэнси приходит и забирается ко мне в кровать. Вообще-то она не любитель объятий, но сегодня очень старается. Она, конечно, думает, что я плачу по Эзре, а я не могу объяснить, что дело в камне и всем остальном.

Я ведь даже не заметила, говорю я. Не заметила, что он пропал.

Она обвивается вокруг меня и замирает, теплая и неподвижная, как батарея. Я притворяюсь, что уснула, чтобы она не чувствовала себя обязанной и дальше со мной лежать, но она все равно не уходит.

4

4

Эзра обещает заехать навестить меня в конце месяца, после того как группа отыграет на фестивале «С Юга на Юго-запад». Они пробудут в Нью-Йорке несколько дней. Все это он пишет мне в Вотсап. Иногда я забываю, каково это – быть рядом с тобой. Нэнси я об этом не рассказываю. Она в дурном настроении, потому что прожила в Оксфорде четыре года, а тем, кто уехал из Ирландии более 18 месяцев назад, не разрешают голосовать на референдуме по поводу абортов. Мы всю неделю друг друга доводили. На улице страшная жара. Николай показывает мне, как отключить кондиционер, и я открываю настежь все окна. Впервые в квартире свежий воздух. Но Нэнси не нравится. Она лежит на диване, засунув под майку кубики льда, и стонет – дай мне знать, когда все закончится.