Она быстро целует Патрика в щеку. Я чувствую пьянящий, сладкий аромат любви, витающий в воздухе кухни Баллахеев.

Я безмерно горжусь своим внуком и счастлива за них обоих как никогда, хотя мне будет их очень недоставать. Так что, пока они здесь, придется выжать максимум из их веселого общества.

В Баллахеях сейчас собралась прекрасная компания гостей, но Патрик и Терри постоянно куда-то ускользают.

Эйлин призналась, что сначала заметила их в розовой беседке («О, миссис Маккриди, это выглядело так романтично, когда лепестки разлетались вокруг них»), а теперь они, кажется, снова исчезли.

Проходя мимо фотографии Пипа, висящей в холле, я, как всегда, бросаю на него взгляд. Его крыло задрано, как будто он машет мне. Не сомневаюсь, что это фантазия моего живого воображения, но, тем не менее, она вызывает улыбку на моем лице.

Я слышу звук приглушенных голосов, доносящихся из алькова. Ага! Я увеличиваю громкость своего слухового аппарата, просто чтобы убедиться, что у них все в порядке.

– Как думаешь, были бы мы снова вместе, если бы Вероника не притащила меня на Фолклендские острова? – спрашивает Терри.

Патрик некоторое время молчит.

– Честно говоря, сомневаюсь. Разве ты приняла бы меня обратно?

– После того, как ты бросил нас – вряд ли, – отвечает она.

Он вздыхает.

– Мы могли бы так легко никогда больше не встретиться.

– Ну, слава богу, Вероника не оставила нам выбора. Но она сделала это из-за нашего ребенка. Это наш бедный, несуществующий ребенок снова свел нас вместе. Его призрачная жизнь во мне была не напрасной.

Повисает пауза длиной в поцелуй.

– Однажды ты станешь потрясающей матерью.

– А ты – замечательным отцом. Только не сейчас.

– Нет, не сейчас. Когда мы вернемся на остров Медальон, я прихвачу с собой целый чемодан…

В этот момент мой слуховой аппарат, в котором я постепенно увеличивала громкость, издает пронзительный писк.

Раздается взрыв смеха, и Патрик распахивает дверь.