— Мари-Бланш, — сказала мне мамà однажды, уже после смерти Билли, — ты когда-нибудь думала о том, что если бы вняла тогда моему совету и развелась, твой сын был бы жив?

6

6

Июль 1947 года, воскресенье, жаркий летний день на Среднем Западе, как будто бы самый обычный, но нет… он будет непохож на все прочие воскресные дни нашей жизни, навсегда все изменит. Из Лейк-Фореста приехала в гости Люсия с четырехлетней дочкой Кейти. Для Кейти и Билли Билл запряг пони в тележку. Билли нет еще и семи, но он уже опытный возница, и Билл разрешает им покататься, пока сам чем-то занят возле сарая. Когда они накатаются, Билли заведет тележку в сарай, как его учили, а Билл распряжет пони, напоит и отведет в денник.

— Сегодня вечером мы идем в ресторан, ребятки, — говорит Билл Билли и Кейти. — Так что не задерживайтесь. — Немного погодя он тоже возвращается в дом принять душ.

Люсия и я сидим в гостиной, пьем коктейль и дружески разговариваем о всяких пустяках. Через некоторое время Кейти входит в дом, одна.

— Привет, дорогая, — говорит дочке Люсия, — хорошо покатались?

— Да, мамочка, — отвечает Кейти и проходит мимо нее, словно в трансе. Останавливается передо мной, но в глаза не смотрит. — Билли заставил пони бежать по-настоящему быстро.

— Замечательно. А где Билли, солнышко? — спрашиваю я.

На лице у Кейти по-прежнему пустое выражение, словно она не слышала вопроса. Вот тогда я ощущаю первую волну страха, поднимающуюся внутри, бегущую по рукам, цепенящую лицо.

— Кейти? Солнышко? Где Билли?

Только теперь она смотрит на меня, мой встревоженный голос пугает ее, разбивает транс.

— Билли поранился, — странно спокойным голосом говорит Кейти.

— Где он, солнышко? — спрашивает Люсия, вставая.

— За сараем.

Я бегу в спальню, зову Билла, который еще в душе.

— Что случилось? — откликается он.

— Билли! Билли поранился! Скорее!

Я уже на полпути на улицу, когда Билл выбегает из ванной, мокрый, надевает трусы.

— Где он?