Наутро, когда мы выезжаем из ворот, я в последний раз через заднее стекло «ситроена» дяди Пьера смотрю на любимый Марзак, благородный и неколебимый, выстоявший на вершине холма в ходе долгих столетий. Знаю, я больше никогда сюда не вернусь, по крайней мере в этой жизни. Ролан с Жозеттой стоят возле своего коттеджа, неуверенные, надо ли им улыбнуться или помахать на прощание, но явно испытывают облегчение, оттого что я уезжаю и им больше незачем быть в ответе за сумасшедшую пьяную женщину.

На долгом пути в Сен-Тропе дядя Пьер храбро старается вести легкую беседу, но Билл, сидящий рядом со мной, большей частью мрачен и неразговорчив. Мне тоже особо не до болтовни. Сколько раз я вот так разочаровывала своего мужа? Сколько раз читала в его глазах холодную обиду и разочарование? Увы, столько раз, что стала, по сути, невосприимчива к его обидам, они меня только раздражают. Разве я просила Билла приезжать сюда? Разве просила спасать меня из пещеры? Хотела, чтобы он ночевал в моем замке? Моем замке. Да ничего подобного, а теперь я уезжаю отсюда словно арестантка на заднем сиденье полицейского автомобиля, но мне хочется запомнить тихую гавань своего детства совсем иначе, и Марзак должен запомнить меня иную. Я никогда больше не вернусь. Мне следовало оставить свое детство в покое.

После моего срыва встреча с мамà в Сен-Тропе прошла именно так, как я и опасалась. Она поздоровалась со мной совершенно равнодушно, с тем безразличием, которое хуже любого гнева и разочарования, ведь это еще более полная отчужденность, как бы умывание рук. На сей раз она по-настоящему со мной покончила, и кто станет винить ее? Мы пробыли там лишь еще несколько дней, в напряженной молчаливой атмосфере, потом вернулись поездом в Геную и поднялись на борт «Андреа Дориа», чтобы плыть обратно домой. Дети, хотя и маленькие, каким-то образом поняли, что мамà опять испортила семейный отпуск. Не в первый, но и не в последний раз. Вот если бы мы отправились на «Андреа Дориа» во Францию годом позже, то стали бы участниками его последнего рейса, он затонул у острова Нантакет, что, пожалуй, стало бы превосходным завершением нашего отпуска.

РЕНЕ Лейк-Форест, Иллинойс Октябрь 1996 г

РЕНЕ

Лейк-Форест, Иллинойс

Октябрь 1996 г

1

1

Весной 1981-го, вскоре после того как президентом Франции стал Франсуа Миттеран, графиня Рене де Фонтарс Маккормик, как она теперь себя называла, покинула родную страну и снова уехала в Америку, в Лейк-Форест, штат Иллинойс, где жил со своей семьей ее сын, единственный живой из детей, Тьерри, или Тото. Рене всегда боялась социалистов, уверенная, что они непременно конфискуют ее имущество, как только придут к власти, что после избрания Миттерана стало fait accompli[32].