В детстве было, да, так что же восполнять? На ярмарках я спокойно проходила мимо того, о чем пользователи «Лабиринта» в один голос пишут «шикарная» и «волшебная» книга, напоминая себе, что пока нет ребенка, которым было бы оправдано подобное расточительство. И все же однажды я слишком долго раздумывала над полной энциклопедией быта гномов за семьсот пятьдесят рублей, а раскладушку про маму и сына медведей «Потому что я тебя очень люблю» и рельефную искалочку «Где дракон?» взяла да купила сама себе. Более того, первую свою карту Visa я завела наконец, чтобы оплатить на «Амазоне» две книги на сербском языке, увиденные в макете на нашей сентябрьской ярмарке: «Драганче лепотанче и сэдам татака» про дракончика и его семь тетушек и «Снежну кральнцу» невозможной яркоты. С тех пор ту кральнцу выпустил на русском «Лабиринт», драконов я нашла всех, согласно подсказке на первой странице, и умолк мамин телефон, куда я ставила обложку «Я тебя очень люблю» как свое фото контакта, а Самс, чей жизненный опыт пока не научил его трепетать над картинками с обнимашками мамы и сына медведей, выдернул, оторвав, высовывающегося из-за сугроба медвежонка.

Я запрещаю себе подсчитывать, сколько спустила на основоположение домашней библиотеки Самсона, и думаю, как же так сорвалась? Первые ему книги я купила в первые его месяцы, как сейчас понимаю, почти вслепую: тогда мне казалось, что достаточно покидать в корзину яркенького типа «лучшее для малышей» и с пометами «иллюстрации моего детства!» в комментах, да и авторов я набрала суповой набор, решив, что этим мой малыш наестся на год. Но это на год хватило моего душевного покоя, потому что Самс тогда почти не проявлял предпочтений в книгах, хотел только скакать по мне, чуть я устроюсь ему почитать, да еще мог вытерпеть с ладушками книгу-игру «Там и тут» Анастасии Орловой и виммельбух «Летняя книга», который стал первым звоночком разверзающейся драмы. Потому что это была первая модная, современная новинка, положенная в корзину по рекомендациям критиков и продвинутых мам. И первая книга, о которой мы наотрез поспорили с мужем. Когда я с гордостью смелого зверолова вывалила ему корзину модного и современного, набранного по рекомендациям продвинутых, он попросту сказал, что даже не будет смотреть. Что это неинтересно, ненужно, и вообще – «твои хотелки».

Тут он был прав, потому что я не помню, когда мне последний раз так хотелось чего-то себе, как теперь хочется для ребенка. Это надо бы закавычить – «для ребенка», потому что как можно с такой остротой хотеть другому? Ясно, что я хочу себе – и не собственно даже книгу, а, скорее, то чувство предвкушения попадания, которое попадания, кстати, вовсе не гарантирует, так что иногда я раскрываю вожделенный том и любуюсь, например, геометрическим хоррором художника Лебедева к «Мороженому» Маршака, пока Самс несколько раз подряд нетерпеливо закрывает мне страницу, требуя, как ворон Алана По: «Тра! Тра!» – то есть давай уже ближе к тракторам, чего время терять над книгой без машин.