Тракторы – его вторая любовь после экскаваторов, и «тра» – слово второе по краеугольности после, соответственно, «ко», как «папа» после «мама», и конечно, чуть заслышав этот знакомый посвист, мама бежит к папе с вопросом, не прикупить ли теперь книг и про тракторы. И конечно, папа говорит, что у него достаточно, сначала эти прочитайте, и вообще, не стоит потакать его склонностям, которые меняются. И конечно, мама соглашается с папой, а потом пару первых вечеров прячет новые виммельбухи про сельское хозяйство за никому не нужными, кроме нее, и потому все еще новыми на вид, хотя давно захламившими диван книжечками стихов.

Иначе говоря, мама переходит на нелегальное положение.

И тут в истории моего падения появляется новый, подледный смысл. За радостью я бегу, не сдержав себя, в приложение онлайн-магазина? Нет, кажется, за сладкой, липкой, несмываемой удачей алкаша, игрока, маньяка, который живет, как нормальный, спокойный и вялый человек, пока не требует священной жертвы его невнятное божество, ликом черная воронка, духом кровососущая мошка. Помню, как мама смеялась над игроком Достоевским, который просил жену прислать денег и молил только не называть его сволочью, а в следующем письме велел хоть сволочью называть, только б выслала, потому что прежнее спустил.

Точное слово «стыд» открыла мне психолог в весеннюю нашу сессию. Обычно пишут «вина», и легко найти статьи о хроническом чувстве вины, которое и я диагностировала у себя, пока психолог не назвала настоящее имя моей страсти. О которой мама, когда я к исходу нашего общения доставала ее жалким блеянием о вине, говорила еще точнее психолога: тебе лишь бы комплекс свой почесать. Сейчас я вспоминаю это ее выражение, чуть меня захватит и потащит негативом сожалений, зависти, ревности, обиды, и сразу ясно вижу крючок, и, если нацелюсь, легко сбрасываю, как щеколду, и выпускаю себя на волю.

Книги скупать, которые муж навек не одобрил, а ребенок пока не прочтет, – значит почесать свое чувство стыда. Есть разница: вина гнетет – стыд жжет, вина – о том, что сделано непоправимое, стыд – о том, что ты сам такой, что не поправишь, от вины кусок в горло не лезет, а стыд не позволяет взять себе куска. Пещерные чувства, регулирующие социальную справедливость. Виноватого не кормят, пока не восполнит ущерб. Стыдомого обносят куском, потому что на него не делят – не считают своим.

Стыд – точное чувство лишнего человека, неосновательное существование, бесправная претензия быть.

Муж-япономан читает «Сёгуна» Клавелла и, когда потяну клещами, рассказывает подробности. В том числе тот факт, что в средневековой Японии наложница самурая по совместительству работала ключницей: распоряжалась добычей воина, так что он мог освободить себе руки и дух от забот о хлебе и прибыли. Муж рассказывает мне, а я понимаю, что была бы никудышной наложницей самураю, потому что спустила бы военные трофеи на виммельбухи и панорамки, сказки и стихи.