Грехов много, дописываешь, допытываясь у памяти, донимая себя, – исповедь как обнуление, причастие как порог новой жизни, и хочется переступить налегке и побольше отправить в виртуальную корзину.

Чутье обостряется, ум разгоняется, со скоростью процессора переводя реальность в код: единица – ноль, добро – зло.

Вот и веточкой: уже достав ее из пакета в храме, я вижу, как она неприглядна в сравнении с подобранными букетами красноватых веток, раскупаемыми в лавочке на храмовом дворе.

Но решаю протянуть над головой свою, кривую и вялую, одинокую и, вдруг замечаю, без кровинки красноты веточку, чтобы поупражняться в смирении.

Сиротка с веточкой сухой, послушная дочь свекрови.

Хотела смиряться – и вот препираюсь, пока соседки, решившие унять меня не словом, так делом, стали по одной скидывать мне самые тонкие веточки из своих букетов.

Я срочно перекодировала ситуацию и веточки приняла. А после отыскала в толпе ту женщину, которая первая обратила внимание на мою ошибку. Спасибо, говорю, чтобы, опять же, доупражняться в смирении. И понимаю, что все-таки много мнила о себе, когда женщина, широкая и полная, как всеобщая мать, раскрывает мне глаза на мое невежество.

«Это, – говорит, – у тебя осина, на которой Иуда удавился. Мало ли что тебе принесла свекровь. Лучше в лавке купи в другой раз, а сама не ломай».

Добро и зло – как распознать, если ты не в пространстве фэнтези? Я пересматриваю «Властелина колец» в режиссерской версии, и меня тошнит от образа чистого зла, выдвигающегося в зеленом призрачном свету из ворот черной страны. «Зачем, – думаю с ненавистью, – вам белый город, зачем вам поля коневодов и мыслящие леса, водопады древних и хоббичьи тропы? Что вы будете со всем этим делать?» Подсвеченные зеленым, на жизнь выдвигались существа, не заинтересованные в дарах жизни, не благодарные ей. Я вспоминаю подругу юности, которая так же, лично, сердилась на болезнь, унесшую впоследствии жизнь ее духовного отца, в честь которого она потом назвала своего сына. «Это, – говорила она, – злые силы мучают доброго человека».

Хотела бы я с такой же уверенностью утверждать, что болезнь – зло, как иные верят, что она к добру: путеводная звезда сыну света.

Однажды я слышу, как мимо спешащая мать под руку с сыном уговаривает его, оправдываясь: «Толкнула! Я не толкнула тебя, а спасла. Машина, видишь же, едет!»

Подслушивание и подсматривание – мой грех, кочующий из перечня в перечень, из корзины в корзину. А как иначе, если жизнь читается ясно, будто мораль в литературно обработанной сказке?

«Попасть в сказку» – только сейчас я поняла, что это значит. Поняла, почему с детства хотела в сказку – попасть.