На том, от чего повседневные милые заботы заслоняют, как каменная кладка, от глубины колодца, куда рано или поздно все равно придется упасть.

Сухой колодец в сериале, с забытыми и неопознанными останками на самом дне, – слишком зримый образ встречи с бессознательным. Религиозные мотивы нанесены здесь на психотерапевтическую подложку. И наставник девушек, посредник между ними и их безмолвными суровыми стражами, одновременно предстает исповедником из храма и психологом-консультантом. Приглашает: «Присядь, расскажи мне обо всем», призывает: «Ты должна превозмочь свою боль», прорабатывает: «Зачем ты скорбишь о том, кого даже не помнишь?»

Тринадцать мультипликационных серий проходят, как тринадцать сеансов терапии, в течение которых героиням нужно догадаться, как покинуть город.

«Как стать наполненными, будто чаша до краев, – скажет о себе первая выпорхнувшая серокрылая, – наполненными и легкими, когда на душе так пусто и тяжело?»

Сериал раскатывает, расплющивает, тянет вниз, на сухое дно глубинных, забытых воспоминаний, которые и зрителям предстоит наконец взять в руки, оплакать и захоронить с миром, словно кости погибшей птицы.

Его хорошо посмотреть вот так, как я первый раз: без друга, удерживающего за платье, без заслонки дневных забот – глубенеющей ночью, когда после интенсивного лечения ноет десна и больно глотнуть даже от голода взбитый арбузный коктейль, когда мама осталась в далеком азиатском городе ухаживать за престарелой бабушкой, а молодой человек завис допоздна с коллегами, отмечая переход на новую работу, когда утром предстоит проснуться в пять и двигать на маршрутке в подмосковный городок, где заставлю себя выступить на презентации, а уж поесть через боль сумею едва ли, когда не с кем, кроме туманных героинь сериала, разделить накатывающую грусть.

А с ними сколько ни дели – прибывает: «Союз серокрылых» поразил меня тем, что там в каждой серии – рыдают.

Не хнычут, не ноют, не печалятся, а захлебываются до самозабвения. Ниспавшую в город девочку Ракку все щемит и гнетет, задевает и тревожит: с болью прорезываются серые крылья, с болью расстается она с веселой, упорхнувшей из города девочкой Куу, мучительно переживает она о старшей, опекающей ее девушке Рэки и об отсутствии собственного дела в гостеприимном хлопотливом городе.

В Чистилище не мучают, но оттого-то все здесь не радует.

Город серокрылых – между мирами, промежуток, передышка, где можно собраться с мыслями и духовными силами, но где им нет настоящего применения.

Здесь не живут, сколько бы ни обживались. И не связывают судьбы, сколько бы ни дружили.