Обожженный Константиниди издает дикий вопль…

Вова Познер и Лёва Лунц падают на эту кучу-малу сверху, пытаясь вырвать кортик из рук Константиниди и схватить его за руки, лишив возможности движения…

Анна, ощутив, что холодное лезвие больше ей не угрожает, бросается через столовую в гостиную и прячется за скульптурой Родена…

Николай вырывается из-под мальчишек, поранив щеку Володи Познера, и, вскочив на ноги, бежит из кухни…

Кирилл, выхватив револьвер, стреляет в потолок…

Пуля, попавшая в елисеевскую позолоченную лепнину, разносит ее, и золотая пыль разлетается по всей столовой…

Студийцы, визжа и крича, бросаются врассыпную, прячутся за напольными канделябрами, креслами и падают на пол…

Кирилл, перепрыгивая через студийцев, настигает Николая, валит его на пол…

Кортик Николая уже возле кожаной куртки Кирилла. Еще миг, и Константиниди легко проткнет ее, как учил Анну протыкать тулуп возницы на дороге из Севастополя…

Анна выскакивает из-за статуи Родена, чтобы выбить кортик из руки Николая…

Но Вова Познер успевает сделать это раньше нее!

Николай, потеряв оружие, кидается душить Кирилла, но тот успевает схватить Николая за руки.

Лёва Лунц и Вова Познер висят на ногах Константиниди.

Приехавшие следом за Кириллом чекисты, которые четыре дня назад задерживали их самих в гумилёвской бане, добегают, чтобы полностью обезвредить Николая. Лучше бы они бегали быстрее!

Но Константиниди повержен.

– Опять аресты?! – восклицает лишившаяся своего супа старушка Врубель. – Антона-то несчастного за что?!

– Это не Антон! – говорит Анна, пытаясь рукою стереть кровь со своей шеи, но кровь всё течет и течет. – Это Николай Константиниди. Убийца брата. Офицер Добровольческой армии. Организатор заговора, за который арестован Гумилёв.

– Убийца брата?! – переспрашивает отошедшая от своей кастрюльки с воблой Ольга Форш. – Библейские сюжеты!

– Посмотрите на его правую руку.