Как после она догадалась, что на том авто увозили мальчика Савву, про которого Николай Константиниди узнал, что тот рисовал плакаты для алупкинского Совета.

Как на ноябрьской пристани в Балаклаве Олюшка увидела, что со дна всплывают трупы. Много трупов. И один из них в пальто Саввы, которое спасло их в Ялте. И труп волка в воде рядом.

Как Николай Константиниди в ярости кричал: «Я застрелил!»

Как она, Анна, едва скинув пальто и ботинки, в одежде плыла в ноябрьской воде, чтобы забрать тело волка – тело Саввы ей забрать не дали, едва она коснулась синего сукна, предупреждающие выстрелы просвистели над ее головой и руками.

Как она достала из воды мертвого волка.

Как, рискуя, за ними возвращается шофер Никодим.

Как она киркой долбила камни на утесе, руками выгребая все, что удалось выдолбить в скале.

Как они с девочками хоронили Антипку, оплакивая вместе с ним мальчика Савву, не уплывшего в Европу, оставшегося с ними, прыгнувшего в воду, не умея плавать…

Анна готова рассказать Кириллу всю свою жизнь – день за днем, месяц за месяцем, год за годом. Готова, но…

Рассказ про волка, оставившего следы клыков на руке контрреволюционера, организовавшего белогвардейский заговор, закончен. И больше Анна не может выговорить ни слова.

Она не знает, хочет ли знать про ее жизнь Кирилл. Или просто спит с ней – женщина в соседней комнате – далеко ходить не надо.

Отпевают Блока.

Панихида на Пряжке проходит тихо. Блок лежит в гробу сухой и окостенелый, как Дон Кихот.

Все те же лица, что в ДИСКе. Нина Берберова, за которой теперь ухаживает Ходасевич, в драповом пальто – в день смерти стояла жара, а в день похорон холод, будто земля остыла и обледенела. Вдову Любовь Дмитриевну под руку ведет Андрей Белый. Он же говорит надробную речь.

Всё вокруг пахнет флоксом. Удушающий сильный запах некогда любимых ею цветов.

Ольга Форш рядом с Ахматовой, которая стоит в отдалении и ее почему-то здесь все называют «третьей вдовой», и Анна никак не может понять, кто вторая, если это похороны Блока… Если Николай Степанович еще жив.

Ночью осторожно пробует узнать у Кирилла про Гумилёва.

Константиниди арестован. Его роль в организации заговора должны доказать. Николая Степановича должны отпустить. В ДИСКе появилась надежда. Говорят, Гумилёву удалось передать со Шпалерной записку своей жене Ане Энгельгардт, так и живущей в елисеевской бане: «Не беспокойся обо мне. Я здоров, пишу стихи и играю в шахматы».