Старушка Врубель смотрит на Анну сквозь пенсне, не понимая, при чем здесь рука.

– На правой руке Николая Константиниди следы от зубов волка. Антипка вцепился в его руку, когда тот расстрелял Савву Иннокентьева. За то, что мальчик рисовал плакаты для местного Совета в Алупке.

Кирилл подходит к Николаю.

– Руку!

Николай пытается вырваться, отвести перебинтованную руку за спину, но его крепко держат нерасторопные чекисты. Тот из чекистов, который третьего числа переписывал входящих в предбанник Гумилёва, силой подвигает правую руку Константиниди ближе к Кириллу.

Кирилл ищет узел бинта, чтобы развязать. Вова Познер протягивает выбитый им кортик.

– Так быстрее!

Кирилл разрезает бинт, силой разворачивает напряженную руку Николая и…

Все видят на кисти руки глубокие шрамы от зубов Антипа.

Анна, забыв про текущую по шее кровь, стоит посредине столовой елисеевского особняка в Петрограде, как на краю своего обрыва в имении в Крыму. Над могилой Антипки. И плачет.

* * *

Ночью дома, уложив девочек, восторженно рассказывавших целый вечер про катание на Нордике и кормление морковкой жеребенка – сидеть им теперь несколько дней без морковного чая! – и дождавшись тихого размеренного дыхания из кабинета Леонида Кирилловича, Анна тихо пробирается в бывшую детскую комнату Кирилла, в задиристую мальчишескую комнату с детской железной дорогой в точно такой же жестяной коробке, как та, что лежит в тайнике под утесом, где покоится Антипка.

И дальше долго-долго с самого начала, с найденного девочками раненого, измученного клопами и опарышами комочка, она рассказывает Кириллу всю жизнь Антипа Второго.

Как из имения добежал столько верст до Ялты и нашел их на пристани.

Как после долгого бега бросился в воду и спас не умеющего плавать Савву.

Как носил им свою добычу – белок, галок, других птиц, чтобы как-то подкормить их, голодающих.

Как грел в холод, укладываясь в Иринкиной колыбельки в ногах.

Как впился в горло пьяному матросу, что Кирилл и сам видел с порога, в темноте перепутав волка с собакой.

Как голодный Антип ртом ловил струйки молока коровы Лушки, которую так неумело доила княжеская дочка Анна.

Как мальчик Игнат из Верхнего селения рассказал, что видел, как волк бежит по дороге к Севастополю за реквизированным авто матери Анны.