Анна замирает.
– Шестьдесят одна фамилия! – продолжает зазывать разносчик. – Брать будете?!
Она машинально достает монеты, кладет их в грязную ладошку мальчика, берет газету. Шестьдесят одна фамилия. По алфавиту. Скользящий сверху вниз палец Анны замирает на букве «Г» – Гумилёв.
Разоблаченный ею реальный организатор заговора Николай Константиниди великого поэта не спас.
Кирилл ночью уже всё знал? Знал и ничего ей не сказал?
«Бросивший вечность на кон той страсти…»
«Бросивший вечность на кон той страсти…»
Анна. Петроград. Октябрь 1921 года – март 1922 года
Утро. Еще спят девочки и Леонид Кириллович, а Кирилла уже и след простыл, Анна идет в конец Кадетской линии, переходит в незаметный постороннему взгляду Тучков переулок, где за домом, где когда-то жил Гумилёв вместе с Ахматовой, церковь Святой Екатерины с ее вечным ангелом над куполом.
Храм утром рабочего дня пуст. Анна долго стоит перед иконами, пока, выдохнув, не подходит к настоятелю храма.
– Святой отец, я… не знаю, как жить.
И дальше – исповедь это или раскаяние, или мольба о прощении? Рассказывает, что накопилось за эти страшные годы, всё, что мучает ее даже в счастливые летние ночи…
Что она венчанная жена, но давно не знает, где муж, и, самый большой грех, в последние месяцы не хочет этого знать…
Что она мать трех девочек, одна из которых она не знает где. Она истово хочет найти дочку. И так же истово боится найти.
Что из-за нее убиты…
И пьяный матрос, кто знает, каким он был трезвым, вдруг его тоже война довела, а где-то там далеко он был хорошим отцом и мужем, а оставшиеся без него жена и дети без мужика могли не выжить…
И Савва, прыгнувший к ним с корабля, который мог увезти его в спокойную жизнь…
И есаул Моргунов Елистрат…