– А я Зюганова постоянно вижу в «Палас-отеле», где мороженое стоит сорок долларов. И костюмчик на нём за несколько тысяч долларов. Передайте это обворованным старикам!

– То есть Зюганов вписался в капитализм? – успела Валя вставить вопрос из сценария.

– Ещё как! Я бы тоже хотел знать, где золото партии. Почему его не получили простые партийцы, честно платившие партвзносы и строившие в вечной мерзлоте новые города? – сверкнул глазами Моржов.

Про мерзлоту он переборщил, и Вале стало неудобно.

– Нам непонятны ваши парламентские войны, но страдаем от них мы, – встала дама с хорошо уложенной и залакированной головой, явно только из парикмахерской. – Мы боимся развала образования и здравоохранения, боимся нищеты, боимся гибели наших сыновей в Чечне!

Голос у дамы был поставлен, и в ней угадывалась одна из провокаторш-учительниц, описанных Адой.

– В чём ваш вопрос? – попыталась Валя загнать её в русло.

– Истинный демократ Григорий Алексеевич Явлинский предлагает свою экономическую программу и призывает закончить варварскую войну, на которой российские солдаты уничтожают чеченских детей и женщин. – Стало ясно, что она не остановится, пока не остановят.

– Как вы относитесь к Явлинскому? – спросила Валя Моржова.

– Обычный кидала, – пожал плечами Моржов. – В эфире программы «Итоги» на НТВ пообещал согласовать с Гайдаром общий список кандидатов, а потом также публично передумал. Из-за личных амбиций отказался создавать общий демократический фронт, и теперь и у нас, и у них риск получить меньше голосов.

– Стоп! Стоп! – закричала Ада. – Третья камера, что с тобой?

– У меня лампочка не горит, – пожаловался оператор.

– Почему не горит?

– Х… её знает! Я оператор, а не электрик!

– Корабельский, Катя! Ваш вопрос! – обернулась Рудольф со зверским лицом.

– Пятиминутный перерыв! – воскликнула Катя. – Можно встать и подвигаться! Кто выйдет из студии, не получит денег!

К Вале рванули две девчушки с листочками и ручкой, а получив автограф, пошли за тем же к Моржову. Из первого ряда вышла зеленоглазая красотка с гривой вьющихся белокурых волос, встала рядом с Моржовым, достала из сумочки салфетки и стала промокать ему щёки. Стало понятно, что это не помощница, а жена.

Валя отстегнула петличку микрофона и подошла к мониторам, где во время съёмок стояло кресло Рудольф и откуда она каждую секунду вскакивала, чтоб проорать команды. Ада пила мелкими глотками кофе, Федя сидел за её спиной и листал иностранный журнал.

– Чё клиента бросила? – спросила Рудольф.

– К нему жена пришла, – кивнула Валя на сцену. – И он перед выборами с ней разгуливает? – изумилась Валя.