– Я домой, – вмешалась Ада. – И Лебёдка мёртвая – две съёмки отмолотила.

Валя бы поехала с ними, поучиться быть «невиноватой» любовницей, но напугало слово «суши». Этим словом называлось то, что Вика пробовала в «Метелице». Валя не знает, как это есть – руками, вилкой с ножом или ложкой.

– Какие у вас перспективы? – деловито спросила Ада.

– Николай Николаевич Воронцов не пройдёт. Выдвинут для красоты оперенья, и чтоб районное отделение партии попилило денег на выборах. Демшизу полагается подкармливать раз в четыре года. Но попробуй заикнись, чтоб вместо него поставили молодого и перспективного, – по-домашнему рассказывал Моржов. – По центру от нас пройдёт Коля Гончар. Хакамада тоже пройдёт. Население она в упор не видит, но «работает» на телевидении – шастает из студии в студию.

– Твой мандат мне только мешает, – помотала головой Репина.

– И за что мне такая баба досталась, сам не понимаю? – Он погладил волосы Иры Репиной так, словно никого, кроме них, не было в кабинете. – Ведь хороша чертовка?

– Пытаются мне Соловьёву втюхать по солидному ценнику, – грустно сказала Ада, и было видно, что грусть от того, что её никто так не гладит по волосам.

– Соловьёва? Мошенница «Властилина»? Её ж посадили! – удивился Моржов.

– Как бы, выдвинута в депутаты Госдумы. За неё в окружную избирательную комиссию Подольска притащили пять с половиной тысяч подписей!

– А так бывает? – спросила Валя.

– Если проголосуют, сразу депутатская неприкосновенность и воруй дальше, – подтвердил Моржов. – Небось написала обращение к жителям Подольска – выйду на свободу, верну вам всё, что украла! Как Мавроди.

– Можно такую милоту сделать: её детские фотки, первая любовь, злые клеветники, милое женское лицо за решёткой, голоса жителей Подольска… – задумчиво перечислила Ада.

– Адка, ты сомневаешься? Неужто отрастает совесть? – захохотал Моржов.

– И не надейся!

Когда за Моржовым и его подругой закрылась дверь, Ада вздохнула:

– Весёлый мужик, но шумный. Ты давила на него, а ведущая должна быть перед камерой как в постели, чтоб не было ясно, чего ей сейчас захочется. А ты – бензопила «Дружба»!

– Как умею, – насупилась Валя.

– Приглашение прислали, какую-то золотую хе…. вручаешь, – смягчила тон Рудольф. – Будут брать интервью, говори, что продолжаешь лечить. Это нам, как бы, для имиджа хорошо, многовато про политику чешем, а народ хочет лютики-цветочки.

Валя раскрыла конверт, на билете было написано «Церемония награждения премией года «Золотой Савелий».

– Что это?