Позвонила только Соня и закричала:

– Вы там, рыбонька, охренели, коммунистов выбрать? Только поверили, в раше что-то меняется, а вы нам подарочек? Чего я, дурная, бегала голосовать по старому паспорту в посольство?

– За кого проголосовала?

– За «Партию любителей пива»! Всё же что-то свеженькое.

«Партия любителей пива» была юмористическим проектом и отстаивала «как право каждого человека пить пиво, так и право человека его не пить».

– Сонь, тебе сколько лет? – разозлилась Валя.

– А я подтяжечку сделала, выгляжу не хуже тебя! Романю с китайским программистом. Маленький, но придумчивый…

Валя разозлилась ещё больше и буркнула:

– Я на встрече. Перезвоню.

Объяснять Соне, что думающие о будущем страны ощущают результат выборов, как удар под дых, было бессмысленно, Сониным полем боя была не страна, а депрессия, в топке которой горели испанские продавцы, русские менты и придумчивые китайцы.

На столе лежала стопка купленных матерью газет с заголовками: «Российский выборный пасьянс: выпали красные», «Красный ёрш. Хватило бы резервов Центробанка на опохмелку», «Это что за большевик лезет вновь на броневик?», «Как говорит Черномырдин: никогда не было, и вот опять!»

Под ними пестрели прогнозы будущего России – один хуже другого. И Валя, как и с предвыборными роликами партий, чувствовала себя коровой из рыбкинского ролика, спрашивающей у быка, где справедливость. И именно в этом амплуа позвонила Горяеву.

– Газетами сверху командуют так, чтоб те, кто мазохирует снизу, не скучали. К реальной жизни это отношения не имеет, – сказал он впроброс. – Лучше пригласи домой на ужин.

– С мамой и Викой? – изумилась Валя, помня о его занятости.

– Хоть живых людей увижу. Устал от трибун и телестудий. Да и Новый год скоро. Надо слетать погреться, восстановить остатки каркаса.

Мать сделала роскошный стол, но Вика назвала его деревенским счастьем и потушила в томатном соусе мидии, от вида которых Валю чуть не стошнило.

– Скажи ей, доча, это и Шарик жрать не станет, – запричитала мать.

– Мидии – еда будущего, лечат от рака и импотенции, Горяичу как раз по возрасту.

Завоевав эту высоту, Вика перешла к следующей. Выложила в маленькую салатницу банку консервированной спаржи.

– Чтой-то за глисты зелёные? – заахала мать.