– Заблудилась, в ресторан попала! Там такая еда на столах! И везде живые розы! А у нас в городе торгуют вином из цистерн, и люди в обморок от голода падают…

И заплакала в голос. В повисшей глубокой тишине никто не смог вымолвить ни слова. Только щёлкали вспышки фотоаппаратов.

– Извините! – пискнула девушка и убежала.

– Чёткая чувиха, – шепнула Вика, она вместе со всеми фотографами щёлкала затвором фотоаппарата.

Курильщиков поднялся с кресла, густо обставленного цветами и подарками. Валя удивилась, телевизор брал его по пояс в грамотно сшитом пиджаке, скрывая мощное галифе из жира.

– Это не чёрный пиар, это жизнь! – воскликнул Курильщиков, театрально воздев руки к небу. – И мы трудимся по ту сторону экрана, чтобы она врывалась в информационное поле без всяких прикрас!

Зал зааплодировал с чувством облегчения.

Валя оглядывалась, Горяева не было. Фотографы бесконечно снимали её и Вику. Незнакомые мужчины подходили поцеловать руку, незнакомые расфуфыренные дамы делали комплименты. Присасывались журналисты, каждый всучивал своё издание и визитку. И Валю уже не удивляло, когда в визитке журналиста издания «из жизни писек» значилось «кандидат исторических наук».

Наконец объявили её, и Валя взлетела на сцену с корзиной цветов. Проговорила в микрофон дежурные слова, подошла к Курильщикову, протянула корзину. Он принял корзину, поставил на пол, резко прижал Валю к толстому животу и целовал в щёку так долго, что успел попасть под фотообъективы не по разу.

– Какие у тебя сиськи душевные! Давай встретимся, – успел шепнуть Курильщиков, от которого пахло одеколоном, потом и коньяком.

Валя отскочила, словно ударило током. Кабы не камеры, залепила бы пощечину. Видела Курильщикова живьём впервые и представляла себе умным и интеллигентным, а он вёл себя хуже Марка.

После торжественной части публика переместилась в ресторан, и стало понятно, почему заплакала девочка из Сибири. Там был не шведский стол, а парад еды, бесчинство еды, оргия еды…. Вика оседлала официанта и требовала разъяснений по каждому блюду.

А к Вале подошла певица Елена Колокольцева в платье типа «сложносочинённая обнажёнка». Та самая, что пела на бандитской даче, куда Валю когда-то таскал Тёма.

– Славно смотритесь в передаче, – вкрадчиво сказала Колокольцева. – У вас есть своё лицо!

– Спасибо, – кивнула Валя.

– Пришла бы к вам, но не сейчас. Гастроли, запись нового альбома.

– Поговорите с Адой Рудольф, – переадресовала её Валя.

– Я вас помню ещё со дня рождения дяди Магомета, – выразительно усмехнулась Колокольцева, мол, напрасно ты меня футболишь.